КАРЛ МЕНГЕР

ИССЛЕДОВАНИЕ О МЕТОДАХ СОЦИАЛЬНЫХ НАУК И ПОЛИТИЧЕСКОЙ ЭКОНОМИИ
В ОСОБЕННОСТИ.

DR. CARL MENGER,

Untersuchungen uber die Methode der Socialwissenschaften, und Politishen Oekonomie insbesondere.

Пер. с нем. под ред. А. ГУРЬЕВА

Ученого секретаря Ученого комитета Министерства финансов.

СПб., 1894

 

КНИГА ТРЕТЬЯ. ОРГАНИЧЕСКОЕ ПОНИМАНИЕ СОЦИАЛЬНЫХ ЯВЛЕНИЙ

Глава первая. Аналогия между социальными явлениями и естественными организмами, пределы ее и вытекающие отсюда для социального исследование методологические точки зрения.
§ 1. Теория об аналогии между социальными явлениями и естественными организмами
§2. Пределы основательности аналогий между естественными и социальными явлениями
§ 3.
Методологические положения, вытекающие для социального исследования из неполноты аналогии между социальными явлениями и естественными организмами
Глава вторая. Теоретическое выяснение тех социальных явлений, которые суть не результаты соглашения, или положительного законодательства, а не сознательные результаты исторического развития.
§ 1. Признавание социальных феноменов явлениями органическими отнюдь не исключает стремления к точному (атомистическому) выяснению их.
§ 2. Различные направления теоретического исследования, вытекающие из понимания социальных явлений, как «органических» феноменов.
§ 3. Прежние попытки разрешения проблем, вытекающих из органического понимания социальных явлений
§ 4. Точное (атомистическое) выяснение происхождения тех социальных явлений, которые суть несознательные результаты общественного развития.

 

КНИГА ТРЕТЬЯ
ОРГАНИЧЕСКОЕ ПОНИМАНИЕ СОЦИАЛЬНЫХ ЯВЛЕНИЙ

ГЛАВА ПЕРВАЯ
АНАЛОГИЯ МЕЖДУ СОЦИАЛЬНЫМИ ЯВЛЕНИЯМИ > И ЕСТЕСТВЕННЫМИ ОРГАНИЗМАМИ, ПРЕДЕЛЫ ЕЕ
И ВЫТЕКАЮЩИЕ ОТСЮДА ДЛЯ СОЦИАЛЬНОГО ИССЛЕДОВАНИЕ МЕТОДОЛОГИЧЕСКИЕ ТОЧКИ ЗРЕНИЯ

 

§ 1. Теория об аналогии между социальными явлениями
и естественными организмами

Нормальное функционирование организмов обусловливается функционированием их частей (органов), а эти в свою очередь обусловливаются связью частей в высшее целое и нормальным функционированием прочих органов.—Аналогичное наблюдение в социальных явлениях.—Организмы обнаруживают известную целесообразность частей по отношению к функции целого, целесообразность, которая не есть, однако, результат человеческого соображения.—Аналогичное наблюдение в социальных явлениях.—Методологическим последствием этих аналогий между социальными явлениями и естественными организмами является идея об анатомико-физиологическом направлении исследования в области теоретических социальных наук.

Между естественными организмами и рядом явлений социальной жизни существует известное сходство, как по их функции, так и по их происхождению.

Мы можем наблюдать в естественных. организмах почти необозримые в своих деталях компликации и в особенности большое разнообразие их частей (отдельных органов); все это разнообразие служить, однако, к сохранению, развитию и процветанию организмов, как целого.

Каждая часть их по отношению к этому целому имеет свою особенную функцию, расстройство которой ведет, соответственно его интенсивности и важности данного органа, к более или менее интенсивному расстройству функционирования всего организма, т.е. и остальных органов; и обратно, расстройство связи органов в составляемом ими целом, равным образом, отражается на существе и функционировании отдельных органов. Нормальное функционирование и развитие организма, как целого, обусловливается таким образом функционированием и развитием его частей, а эти в свою очередь—связью частей в одно целое, и наконец нормальное функционирование и развитие каждого отдельного органа обусловливается функционированием и развитием остальных органов.

Аналогичное в известном отношении можем мы наблюдать в социальных явлениях вообще и в человеческом хозяйстве в частности. И здесь в многочисленных случаях выступают пред нами феномены, части которых служат к сохранению, нормальному функционированию и развитию целого, и даже обусловливают их, а нормальная сущность и нормальное функционирование частей в свою очередь обусловливается и зависит от функционирования целого, так что ни целое в его нормальном проявлении и функционировании не может быть мыслимо без какой-либо существенной части его, ни обратно, — какая-либо составная часть в ее нормальной сущности и нормальном функционировании немыслима в отдельности от целого. Ясно, что здесь имеется известная аналогия между существом и функционированием естественных организмов с одной стороны и социальных явлений с другой.

Тоже в известной степени наблюдается и относительно происхождения социальных явлений. Естественные организмы при ближайшем рассмотрении представляют почти без исключения просто удивительную целесообразность всех частей по отношению к целому, целесообразность, которая однако есть результата не человеческого соображения, а естественного процесса. Точно также и в бесчисленных социальных институтах можем мы наблюдать очевидную целесообразность по отношению к обществу, как целому; и при ближайшем рассмотрении оказывается, что это вовсе не результат намерения, направленного на указанную цель, т.е. не результат соглашения членов общества, или—положительного законодательства. Они точно также оказываются (в известном смысле) «естественными» продуктами, несознательными результатами исторического развития. Можно привести в пример явление денег, института, который в столь высокой степени служит благу общества и который, однако, у большинства народов отнюдь не явился результатом соглашения о введении его, как социального института, или результатом положительного законодательства; он явился продуктом исторического развития; то же самое относится к праву, языку, появлению рынков, общин, государств и пр.

Итак, если социальные явления и естественные организмы обнаруживают аналогии в отношении их сущности, происхождения и функционирования, то ясно, что это обстоятельство не может не оказывать влияние на метод исследования в области социальных наук вообще и народного хозяйства в частности.

Анатомия есть учение о формах явлений организмов и о строении их частей (органов); физиология-—теоретическая наука, выясняющая нам жизненные явления организмов и функционирование их частей (органов) по отношению к сохранению и развитию организмов в их целостности. Если государство, общество, народное хозяйство и т.д. понимать, как организмы, как явления аналогичные последним, то сама собою напрашивается мысль—и в области указанных феноменов преследовать те же стремления исследования, что и в области органической природы. Эта аналогия приводит к мысли о теоретических социальных науках, сходных с науками, являющимися результатом теоретического исследования в области физико-органического мира, к анатомии и физиологии «социальных организмов» государства, общества, народного хозяйства и т.д.

Мы изложили основные мысли теории об аналогии социальных явлений и естественных организмов, аналогии, которая в государственных науках, как известно, была указана еще Платоном н Аристотелем; мы указали также на те два момента, в силу которых эта аналогия преимущественно оценена в новейшей литературе. Конечно, мы не исчерпали все совокупности предполагаемых параллелей между двумя приведенными группами явлений, мы желали только указать на суть этой теории в той форме и в том смысле, в каких она выставляется наиболее точными и здравомыслящими писателями по этому предмету.

 

§ 2. Пределы основательности аналогий между
естественными и социальными явлениями

Аналогия между социальными явлениями и естественными организмами относится лишь к известной части первых явлений, именно к тем, которые составляют несознательный продукт исторического развития; остальные являются результатом человеческого расчета, а потому сходны не с организмами, а с механизмами.—Указанная аналогия таким образом отнюдь не универсальна.—Даже там, где может быть речь об этой аналогии, последняя не обнимаете всей сущности известных явлений, а лишь некоторые стороны их; и в этом смысле она лишь частичная.—Сверх того, эта аналогия обнаружилась не из полного познания сущности естественных организмов и социальных явлений, а из неясного ощущения, отчасти чисто внешнего характера.

Широкое распространение, полученное вышеупомянутым, так называемым органическим воззрением на социальные явления в литературе социальных наук всех народов, во всяком случае, свидетельствует о том, что бросающееся к глаза сходство, хотя, быть может, и чисто внешнее, между общественными явлениями и естественными организмами действительно существует в обоих указанных отношениях.

Тем не менее, лишь крайнее пристрастие к предвзятым мнениям, жертвующее из интереса к одним сторонам объектов научного наблюдения всеми остальными сторонами, может отрицать следующие три положения:

Во-первых, лишь некоторая часть социальных явлений обнаруживает аналогию с естественными организмами.

Значительная часть социальных явлений не является следствием естественного процесса, в каком бы смысле ни понимать последний, а является результатом целесообразной деятельности людей (соглашения членов общества, или положительного законодательства), направленной на установление и развитие их. Социальные явления и этого рода по большей части обнаруживают известную целесообразность своих частей но отношению к целому, но целесообразность эта отнюдь не есть следствие естественного, «органического», процесса, а результат человеческого расчета, направляющего совокупность разнообразных средств к одной цели. Об «органической» сущности, или «органическом» происхождении этих социальных явлений, которые, уж раз искать аналогии, обнаруживают ее в отношении не организмов, а механизмов, — конечно не может быть и речи001 .

Во-вторых, аналогия между социальными явлениями и естественными организмами, даже там, где о такой, согласно сказанному, и может быть речь, не бывает полной, объемлющей все стороны существа известных явлений, а ограничивается лишь моментами, указанными в предыдущей главе, и даже здесь она не вполне точна.

Это относится прежде всего уже к аналогии между обеими рассматриваемыми здесь группами явлений в отношении зависимости нормального существа и нормального функционирования целого — от частей, и частей— от целого. Воззрение, будто части известного целого и само целое взаимно могут быть в одно и то же время и причиною и следствием (взаимно вызывать друг друга), воззрение, которое многократно высказывалось в органическом направлении социального исследования 002 ),—мысль столь темная, несоответствующая законам нашего мышления, что едва ли будет ошибкой с нашей стороны принять это обстоятельство за доказательство того, что нашему веку в некотором роде не достает еще более глубокого понимания сущности, как естественных организмов, так и социальных явлений. Указанная аналогия, таким образом, основывается отнюдь не на полном уразумении сущности рассматриваемых явлений, а на неясном ощущение известного сходства функционирования естественных и некоторой части социальных явлений; очевидно, что аналогия подобного рода не может служить удовлетворительною основою для направления исследования, стремящегося к самому глубокому теоретическому уразумению социальных явлений.

Еще в большей степени применимо сказанное к аналогии, усматриваемой в отношении происхождения обеих рассматриваемых здесь групп явлений, аналогии, породившей разнообразные теории об «органическом происхождении» социальных явлений. Отсутствие аналогии здесь прямо очевидно.

Естественные организмы состоять из элементов (частей), служащих функции целого совершенно механическим образом; они суть результат чисто причинного процесса (causale Processe), механического действия сил природы. Так называемые социальные организмы, напротив, отнюдь нельзя считать исключительно продуктом чисто-механического действия сил; скорее они суть результаты человеческих стремлений, стремлений мыслящих, чувствующих и действующих людей. Таким образом, если вообще может быть речь об «органическом происхождении» социальных явлений, или, правильнее говоря, известной части их, то собственно сводится оно к тому обстоятельству, что одна. часть социальных явлений оказывается результатом направленной на установление их общей воли (соглашения, положительного .законодательства и пр.), другая же часть, напротив, оказывается несознательным результатом человеческих стремлений, направленных на достижение совершенно индивидуальных целей. В первом случат социальные явления возникают вследствие общей воли, направленной на их установление (они суть преднамеренный результат последней); во втором случае, социальные явления возникают не вследствие общей води, направленной на их установление, а как непреднамеренный результата индивидуальных (преследующих индивидуальные интересы) человеческих стремлений. Лишь это обстоятельство, до сих пор крайне недостаточно сознаваемое (а никак не объективно обоснованная строгая аналогия с естественными организмами!), послужило поводом к тому, что происхождение последних социальных явлений (возникающих несознательным путем) в противоположность происхождению первых (возникающих сознательным путем вследствие общей воли), стали считать «природным», «натуральным», или даже «органическим». Так называемое «органическое» происхождение некоторой части социальных явлений, тот процесс. образование социальных явлений, который мы обозначаем указанным выражением, представляет таким образом на самом деле существенные отличия от процесса, которому обязаны своим происхождением естественные организмы. Притом различия эти не такие, какие могут быть наблюдаемы и среди естественных организмов; различие в этом отношении является фундаментальным, таким, какое существует между механической силой и человеческой волей, между результатами механического действия сил и таковыми индивидуальной деятельности человека, направленной к известной цели.

Даже та часть социальных явлений, об аналогии которых с естественными организмами может вообще быть речь, так. образом, обнаруживает ее во всяком случае лишь в известных отношениях, но и здесь она должна быть признана отчасти неясною, отчасти же просто-таки совершенно внешнею н неточною.

 

§ 3. Методологические положения, вытекающие для социального
исследования из неполноты аналогии между социальными
явлениями и естественными организмами

Рядом с так называемым «органическим» толкованием социальных явлений необходимо прагматическое.—Даже там, где первое толкование представляется применимым к положению вещей, оно может привести вас к пониманию лишь известных сторон социальных явлений, не к пониманию всей их целостности.—Но и в этом отношении «органическое» понимание социальных явлений не может являться результатом механического перенесение методов и результатов исследования в области естественных организмов на социальное исследование; так называемое «органическое» толкование социальных явлений в сущности может быть лишь специфически-социологическим.—Ошибки, в которые впадает ряд социальных философов в отношении органического понимания социальных явлений.—Аналогия между обеими указанными группами явлений, как способ изложения.

Если бы аналогия между социальными явлениями и естественными организмами была полной, как это полагает целый ряд социальных философов, если бы социальные явления были действительно организмами, то обстоятельство это без сомнения имело бы решающее значение для методики социальных наук: методы тех естественных наук, которые занимаются исследованием органического мира, и в особенности анатомии и физиологии, были бы тогда вместе с тем и методами социальных наук вообще и науки о народном хозяйстве в частности.

То обстоятельство, что указанная аналогия относится вообще лишь к части социальных явлений, да и относительно этой частя она лишь неполная, и при том лишь внешняя— это обстоятельство наперед исключает указанное последствие. Вытекающие из. Предыдущих исследований научно-теоретические положения суть следующие:

1. Так называемое органическое понимание социальных явлений может быть применимо во всяком случае лишь к части этих явлений, именно с тем, которые представляются нам не как результат соглашения, законодательства, вообще осмысленной общей воли. Органическое воззрите никак не может быть универсальным способом рассмотрения, органическое понимание социальных явлений не может быть универсальной целью теоретического исследования в области последних. Для уразумения социальных явлений в их совокупности необходимо скорее прагматическое толкование; во всяком случай оно столь же необходимо, как и «органическое».

2. Даже там, где социальные явления на самом деле не обнаруживают прагматического происхождения, аналогия между ними и естественными организмами не является полной, обнимающей всю целостность их существа; она касается лишь известных сторон их существа (функционирования и происхождения их); и поэтому органическое толкование само по себе не в состоянии дать нам всестороннее понимание явлений. Для последнего необходимы еще другие направления теоретического исследования, не имеющие никакого отношения к так называемому органическому пониманию социальных явлений.

Теоретические социальные науки должны выяснять нам общую сущность и общую снизь социальных явлений вообще и отдельных областей их (напр. явления народного хозяйства) в частности; они выполняют эту задачу между прочим и тем, что выясняют нам социальные частичные явления в их значении и функции по отношению к целому (социальному явлению). Рассматриваемая здесь проблема, однако, обнимает столь же мало совокупность задач теоретических социальных наук, как мало и аналогичная проблема в области естественных организмов обнимает совокупность научных задач в области естествознания. Если даже признать полноправность так называемого органического направления исследования в указанном смысле, то все же задачей теоретических социальных наук останется — установление законов сосуществования и последовательности социальных явлений вообще, а установление законов взаимного обусловливания их будет лишь особенной ветвью социального исследования.

3. Но даже в тех отношениях, в которых, при более внешнем рассмотрении, обсуждаемые здесь аналогии представляются существующими, они отнюдь не точные и прежде всего не такие, которые основываются на ясном понимании сущности социальных явлений с одной стороны и естественных организмов с другой; они не могут поэтому служить основание, ни методики социальных наук вообще, ни каких-либо специальных направлений этого исследования. Механическое перенесение методов анатомии и физиологии в социальные науки невозможно даже внутри указанных узких границ.

Так называемое «органическое толкование может быть применимо во всяком случае лишь к части социальных явлений, и при том только в отношении определенных сторон их существа; но и в этом отношении оно не может быть просто заимствуемо из естественных наук, но должно быть результатом самостоятельного исследования о сущности социальных явлений и об основных целях исследования в области их. Метод социальных наук вообще и политической экономии в частности не может быть вообще физиологическим или анатомическим; даже там, где речь идет о социологических проблемах, имеющих некоторое внешнее сходство с проблемами физиологии и анатомии, он (метод( не может быть просто заимствованным из физиологии или анатомии, но непременно лишь социологическим в самом строгом смысле этого слова; перенесение результатов исследования физиологии и анатомии по аналогии в политическую экономию003 — такой абсурд, что ни один исследователь-методолог даже не удостоит его серьезным возражением.

Указанные ложные пути исследования, очевидно, те же, что физиолога или анатома, который вздумал бы законы и методы народно-хозяйственного учения без всякой критики перенести в свою науку, т.е. функции человеческого тела объяснять господствующими теориями народно-хозяйственного учения, напр. кровотечение — одной из одной из господствующих теорий денежного обращения или товарного обмена, пищеварение — одной из господствующих теорий потребления вещей, нервную систему — учением о телеграфном сообщении, функцию отдельных органов человеческого тела — функцией различных классов народа и т.д. Такого же упрека, какому подвергся бы естествоиспытатель «народно-хозяйственного направления» со стороны всех серьезных сотоварищей по науке, заслуживают и наши физиологи и анатомы в области народного хозяйства. Кто, впрочем, знает весьма еще несовершенное ныне состояние естественных наук, трактующих об органическом мире, тому должно показаться не лишенным комизма стремление, часто соединяемое с затратой невероятного остроумия, — одно неизвестное осветить другим, весьма часто еще более неизвестным004 .

Таким образом, не подлежит сомнению, что игра с аналогиями между естественными организмами и социальными явлениями и в особенности механическое перенесение результатов исследования одной области явлений в науки, которые должны дать нам теоретическое уразумение совсем других областей мира явлений, — это такой методологический прием, который едва ли заслуживает серьезного опровержения; я никак не могу, однако, отрицать пользу известных аналогий между естественными организмами и социальными явлениями для определенных целей изложения. Аналогия же в вышеуказанном смысле, как метод исследования, — путь ложный, совершенно ненаучный; как способ изложения, аналогия может, конечно, быть полезной для известных целей и для известных стадий изучения социальных явлений. Замечательнейшие умы пытались нередко выяснять своим современникам сущность социальных явлений сравнением с явлениями органическими, особенно в те эпохи, когда сущность первых явлений была еще более непонятна народу, чем в наши дни. Я не стану говорить о том, не устарели ли уже при нынешнем развитии социальных наук подобные картины, по крайней мере для научного изложения; но несомненно они. негодны, когда то, что должно служить лишь способом изложения, выступает в качестве способа исследования, и когда аналогия выдвигается не только там, где она способствует реальным условиям, но прямо является принципом и универсальной тенденцией исследования. И о последователях этого направления автор «Исследований о природе и причинах богатства народов» выразился весьма удачно. «Аналогия, говорит он, которая дает некоторым авторам повод к отдельным остроумным сравнениям, является у писателей указанного рода центральным пунктом, вокруг которого все вращается»005 .

 

ГЛАВА ВТОРАЯ
ТЕОРЕТИЧЕСКОЕ ВЫЯСНЕНИЕ ТЕХ СОЦИАЛЬНЫХ ЯВЛЕНИЙ,
КОТОРЫЕ СУТЬ НЕ РЕЗУЛЬТАТЫ СОГЛАШЕНИЯ, ИЛИ
ПОЛОЖИТЕЛЬНОГО ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВА, А НЕ СОЗНАТЕЛЬНЫЕ
РЕЗУЛЬТАТЫ ИСТОРИЧЕСКОГО РАЗВИТИЯ

 

§ 1. Признавание социальных феноменов явлениями органическими
отнюдь не исключает стремления к точному (атомистическому)
выяснению их

Теоретическое выяснение естественных организмов можете быть двоякое: точное (атомистическое, химико-физическое), или эмпирико-реалистическое (коллективное, специфическое анатомико-физиологическое).—Точное выяснение естественных организмов не только уместно в естественных науках, но знаменует собою известный прогресс по отношению к эмпирико-реалистическому выяснению—Поэтому точное выяснение социальных явлений или части их не теряет под собою почвы из-за того, что де рассматриваемые явления признаются «социальными организмами».—То обстоятельство, что точное выяснение естественных организмов и их функций достигнуто до сих пор лишь отчасти, не доказывает недостижимости этой цели в отношении так называемых социальных организмов.—Теория о том, что «организмы» суть неделимые целые и их функции суть жизненные проявления этих феноменов в их целостности, не противоречит, ни в области естественных, ни в области так называемых социальных организмов, точному (атомистическому!) направлению теоретического исследования.—Точное направление социального исследования не отвергает реальной целостности социальных организмов, а стремится объяснить сущность и происхождение их точным образом.—Столь же мало отвергает оно полноправность эмпирически-реалистического направления исследования в области указанных явлений.

В предыдущей главе мы говорили об аналогии между социальными явлениями и естественными организмами, о пределах полноправности такой аналогии и, наконец, о последствиях, вытекающих отсюда для методики социальных наук. При этом обнаружилось, что указанная аналогия оказывается лишь частичною и даже в тех случаях, когда может быть о ней речь, она оказывается лишь внешнею. Равным образом, уразумение явлений, не имеющих прагматического происхождения, но являющихся результатом «органического», т.е. бессознательного общественного развития, не может быть достигнуто, поэтому, при посредстве простой аналогии с естественными организмами, или через перенесение точки зрения физиологии и анатомии в социальное исследование.

Нам остается теперь разъяснить, каким путем. соответствующим, как существу социальных явлений, так и особенным целям теоретического исследования в области последних, могут быть решены те проблемы социального исследования, разрешение которых по объективному положению вещей недостижимо прагматическим путем и до сих пор предпринималось при посредстве указанной аналогии («органическим» путем).

Прежде чем перейти к исследованию настоящей проблемы, мы должны

Всякое теоретическое выяснение явлений, как мы выше видели, может быть результатом двоякого направления исследования: эмпирико-реалистического и точного. Это правильно не только вообще, но и в отношении к каждой области явлений в отдельности. И к выяснению тех социальных явлений, которые имеют не сознательное или если угодно, «органическое» происхождение, даже к выяснению естественных организмов—можно стремиться обоими указанными направлениями исследования, но лишь совокупность обоих направлений может дать нам самое глубокое, какое только доступно нашему веку, теоретическое уразумение рассматриваемых здесь явлений.

Однако из сказанного вовсе еще не следует, что оба эти вида теоретического исследования на самом деле уже достигнуты во всех областях явлений, или же что при настоящем состоянии теоретических знаний об органическом мире можно с положительностью признать оба эти вида выяснения достижимыми. Но в качестве постулата исследования, точное выяснение явлений вполне полноправно наряду с реалистически-эмпирическим во всех областях явлений. и в области «органических социальных явлений» не менее, нежели в области естественных организмов. Возможно, что точный анализ естественных организмов никогда не будет достигнут вполне и реалистически-эмпирическое исследование, по крайней мере в известном отношении, всегда будет неизбежно для теоретического выяснения их; однако физико-химическое (атомистическое) выяснение их уже по указанным основаниям никогда не получит исключительного господства. Эмпирико-реалистическое понимание органического мира для настоящего времени вполне основательно, а быть может оно и никогда не лишится своей полноправности на ряду с атомистическим пониманием.

Только тот, кто совершенно не знаком с современным состоянием теоретического исследования в области естественных организмов, может выводить отсюда заключение, будто стремление к точному (атомистическому) выяснению естественных организмов совершенно не основательно, или даже не научно. «Физиология, говорит Helmholtz, должна была решиться считаться с безусловной законосообразностью сил природы и при исследовании жизненных процессов; на должна была серьезно заняться выслеживанием физических и химических процессов, совершающихся внутри организмов»; другой выдающийся исследователь видит в физико-химическом выяснении органических явлений прямо масштаб развития теоретических знаний об органическом мире.

Как было сказано, точный анализ естественных организмов достигнут лишь отчасти и, быть может, никогда не будет достигнут вполне; однако отрицать то весьма многое, что уже сделано в области точного естествознания, отрицать результаты «атомизма» в области естественных организмов, или же считать указанное стремление к точному выяснению органического мира ненаучным заблуждением — это значит умышленно закрывать глаза перед фактами.

Даже те, которые придерживаются теории строгой аналогии социальных явлений с естественными организмами, не могут, следовательно, отвергать атомистическое направление исследования в области социальных наук. Напротив, именно те, которые постоянно твердят об упомянутой аналогии, должны бы последовательно разделять и стремление естествоиспытателей к достижению точного (атомистического!) уразумения органического мира, и всемерно воздерживаться от односторонней переоценки реалистически-эмпирического направления исследования. Если и можно, таким образом, проблему, которою мы намерены заняться в этой главе, считать проблемою «органического» мира, то все-таки это отнюдь не колеблет того факта, что наряду с эмпирико-реалистическим выяснением указанных социальных явлений и их функций и точное выяснение их является одинаково полноправною задачею теоретического исследования. Признание известного ряда социальных явлений «организмами» нисколько не противоречит стремлению к точному (атомистическому!) выяснению их.

Что же сказать теперь о тех, которые по той причине, что де в области естественных организмов точное выяснение достигнуто до сих пор лишь не вполне, выводят заключение, что и стремление к этому выяснению в области социальных явлений (которые в сущности лишь фигурально можно назвать организмами) вообще не основательно и даже ненаучно. Не ясно ли, что даже в том случае, если бы точное выяснение естественных организмов было бы совершенно недостижимо и даже не свойственно этой области явлений, то обстоятельство это нимало не исключало бы такого выяснения в области социальных явлений; вопрос о возможности такого выяснения может быть разрешен лишь путем самостоятельного исследования природы социальных явлений, а никак не путем внешней аналогии006 .

Если тем не менее то мнение, будто в области социальных явлений полноправно лишь «органическое», вернее «коллективное» понимание, или же будто последнее, по сравнению с точным, является «высшим», — нашло столь многих адептов в новейшей социологической литературе, то основание этого заключается в некотором недоразумении на котором, в виду принципиальной важности его, нам следует здесь немного остановиться.

Весьма распространенное возражение против точного решения теоретических проблем в области социальных явлений вытекает именно из того обстоятельства, что социальные явления, подобно естественным организмам, суть неделимые целые, единицы высшие по отношению к своим частям, функции же их суть жизненные проявления органических феноменов в их целостности, а потому стремление к точному выяснению их существа и их функций, т.е. «атомистическая» точка зрения в теориях об органическом мире означает собою отрицание этой целостной сущности их.

Я указал выше, что воззрение это совершенно не разделяется в области естественных наук: точное выяснение органических явлений считается одною из высших задач современного естествознания. Мы не замедлим представить здесь доказательства и тому, что воззрение это неосновательно и в области социального исследования, что в основании его лежит принципиальная ошибка.

Науки, в их совокупности, имеют задачей дать нам уразумение всей действительности, в частности же теоретические науки—теоретическое уразумение реального мира. Это относится, разумеется, и к тем теоретическим наукам, область которых составляет исследование организмов; но они выполнили бы указанную задачу лишь весьма несовершенно, если бы не обратили должного внимания на реальную целостность обсуждаемых здесь явлений, если бы они выясняли их лишь как совокупность частей, а не как нечто целое, и функции организмов выясняли, не как функции организмов в их целостности.

Из того обстоятельства, что организмы представляются нам в каждом случае как целое, их функции—как жизненные проявления последних в их целостности, отнюдь, однако, не следует, чтобы точное направление исследования было бы совершенно неприменимо к рассматриваемой здесь области явлений, и чтобы к этой группе явлений применимо было только реалистически-эмпирическое направление теоретического исследования. Из указанного обстоятельства на самом деле, следует в отношении точного исследования в области организмов только то, что оно (обстоятельство) порождает для точного исследования ряд проблем, разрешения которых оно не может избежать. Эти проблемы суть — точное выяснение существа и происхождения организмов (рассматриваемых как целое) и точное выяснение их функций.

Точное направление исследования в области органического мира не отрицает, таким образом, целостности организмов; напротив, оно стремится выяснить происхождение и функции этих целостных явлений точным образом, выяснить, как образовались и как функционируют эти «реальные целостности».

Эту задачу, которая принадлежит к числу важнейших задач естествоведения, точное направление исследования ставит себе и в области социальных явлений и в особенности тех (явлений), которые представляются нам, как бессознательные продукты исторического развития; следовательно и здесь не может быть речи об отрицании «целостности» социальных организмов, насколько она соответствует реальной действительности. Указанное направление исследования стремится, с одной стороны, к выяснению особенной природы «целостности» явлений, именуемых социальными организмами, а с другой стороны,—к точному выяснению их происхождения и их функции. Оно не вдается в обман, будто эта целостность может быть постигнута при посредстве простой аналогии с естественными организмами; а пытается путем непосредственного исследования, через изучение самих «социальных организмов», проникнуть в целостную сущность их; оно не удовлетворяется стремлением понять функции рассматриваемых здесь социальных явлений при посредстве упомянутой аналогии, а стремится к их точному выяснению, без всякого отношения к аналогиям — напротив ясно сознает их неуместность. Это направление стремится путем непосредственного исследования социальных явлений дать социальным наукам то же, что составляет цель стремлений и точного направления теоретического исследования в области естественных организмов, а именно — точное выяснение так называемых «социальных организмов» и их функций. Оно противостоит выяснению социальных явлений при помощи одних только аналогий — по общим методологическим основаниям, по тем самым основаниям, в силу которых, напр., физиология должна была бы отвергнуть «национально-экономическое» понимание человеческого организма в качестве принципа исследования; оно отвергает мнение, будто теоретические проблемы, которые в области естествоведения до сих пор еще не разрешены, или кажутся в наше время неразрешимыми, будто они наперед должны быть признаны столь же неразрешимыми и в области социального исследования. Оно исследует указанные проблемы без всякого отношения к результатам исследования в физиологии и анатомии, а имеет в виду исключительно лишь социальные явления,—точно также, как физиология, которая в своем стремлении к эмпирическому или точному выяснению естественных организмов не заботится о результатах социального исследования, и все это делается не в силу отрицания целостной природы социальных организмов, но из всеобщих методологических оснований007 .

Мнение, будто целостная природа социальных явлений, именуемых «социальными организмами», исключает точное (атомистическое!) толкование их, оказывается, таким образом, грубым заблуждением.

На последующих страницах мы скажем сначала о точном, а затем о реалистически-эмпирическом выяснении «социальных организмов» и их функций.

 

§ 2. Различные направления теоретического исследования,
вытекающие из понимания социальныи явлений,
как «органических» феноменов

Часть социальных явлений имеет прагматическое происхождение и потому они должны быть толкуемы прагматическим способом.—Другая часть этих явлении представляет несознательные результаты общественного развития («органического» происхождения!), и прагматическое толкование их неуместно.—Основная проблема теоретического выяснения происхождения социальных явлений, возникающих несознательным («органическим») путем.—Указанная проблема и важнейшие проблемы теоретической национальной экономии обнаруживают близкое родство.—Две другие проблемы теоретических социальных наук вообще и теоретической национальной экономии в частности, вытекающие из «органического» понимания социальных явлений: а) стремление к выяснению взаимной обусловленности общественных явлений; b) стремление к уразумению социальных явлений, как функций и жизненных проявлений общества (или нар. хоз. и пр.), рассматриваемого как органическое целое.—Стремление к точному (атомистическому!) и к эмпирико-реалистическому (коллективному, анатомически-физиологическому!) разрешению, указанной проблемы.—План изложения.

Существует ряд социальных явлений, которые суть продукты соглашения членов общества, или положительного законодательства, результаты целесообразной совокупности деятельности общества, рассматриваемого в качестве особенного действующего субъекта, социальные явления, в отношении которых не может быть и речи об «органическом» происхождении в каком бы то ни было смысле. Здесь положению вещей соответствует — прагматическое толкование, выяснение сущности и происхождения указанных социальных явлений из целей, мыслей и средств общественных единений людей, или их властителей.

Мы объясняем эти явления прагматическим способом, исследуя цели, которыми руководились в данном случае общественные единения и их властители при образовании и развитии рассматриваемых здесь социальных явлений, средства, находившиеся при этом в их распоряжении, преграды, которые противодействовали образованию и развитию этих социальных явлений, род и способ, которыми воспользовались находившимися и распоряжении средствами для образования этих явлений. Мы выполняем эту задачу тем совершеннее, чем глубже исследуем с одной стороны — конечные реальные цели действующих субъектов, а с другой — первоначальнейшие средства, находившиеся в их распоряжении, и чем глубже изучаем социальные явления, имеющие прагматическое происхождение, в качестве составных частей известной цепи мероприятий, направленных к осуществлению указанных целей. Мы производим историко-прагматическую критику социальных явлений указанного рода, когда в каждом конкретном случае проверяем реальные цели общественных союзов, или их властителей — на основании потребностей этих общественных союзов, а употребление средств общественного действования — на получаемом результате (возможно полном удовлетворении социальных потребностей). Все это относится к тем социальным явлениям, которые имеют прагматическое происхождение. Другая часть этих явлений, как уже выше было указано, не есть результат соглашения членов общества, или законодательства.

Язык, религия, право, даже само государство, и в частности некоторые хозяйственные социальные явления -- рынки, конкуренция, деньги, и многочисленные другие социальные явления — выступают уже в такие эпохи истории, когда, конечно, еще не могло быть собственно и речи о целесообразной, направленной на установление их, деятельности обществ, как таковых, или их властителей. Мы имеем здесь пред собой явление социальных институтов, которые в высокой степени способствуют благополучию общества, нередко имеют для последнего прямо жизненное значение и, однако, не суть результаты социальной общественной деятельности. Здесь пред нами выступает замечательная, пожалуй, самая замечательная проблема социальных наук.

Как же могут возникать институты, служащие для общественного благополучия и чрезвычайно важные для его развития без общей воли, направленной к их установлению?

Этим, однако, отнюдь еще не исчерпывается проблема теоретического выяснения этих социальных явлений, не имеющих ни малейшего прагматического происхождения в указанном смысле. Существует ряд весьма важных социальных явлений, которые, точно так же как и выше указанные, имеют «органическое» происхождение, которые, однако, в своем временном конкретном виде не представляются социальными «институтами», подобно праву, деньгам, рынкам и пр., а потому обыкновенно и не понимаются и не объясняются в качестве «органических явлений».

Мы могли бы указать здесь целый ряд явлений такого рода, но мы постараемся выяснить указанную мысль на одном примере, очевидность которого исключает всякое сомнение в сущности того, что мы желаем здесь высказать, именно на примере — социальных цен вещей. Они, как известно, в некоторых случаях являются, вполне или отчасти, результатом положительных социальных факторов, напр. цены при существовании законов о таксах и наемных платах и пр. Однако обыкновенно он образуется и изменяется независимо от государственного влияния, направленного на их регулирование, независимо от всякого о6щественного соглашения, являются в качестве несознательных результатов общественного движения. Тоже самое относится к процентам на капитал, земельной ренте, предпринимательской прибыли и пр.

Какова же природа всех этих социальных явлений и каким образом можем мы достигнуть полного понимания их существа и их движения? Это вопрос весьма важный для нашей науки.

Едва ли нужно говорить, что проблема происхождения социальных явлений, возникающих несознательным путем, и проблема образования тех хозяйственных явлений, о которых мы только что говорили, представляют весьма близкое родство. Право, язык, государство, деньги, рынки, все эти социальные явления в их различных формах проявления и в их постоянном движении в весьма значительной степени суть несознательные результаты социального развития:

цены вещей, проценты, земельные ренты, рабочие платы и тысяча других явлений социальной жизни вообще и народного хозяйства в частности представляют точно такую же особенность — и их выяснение в рассматриваемых здесь случаях не может быть «прагматическим», оно должно быть аналогичным выяснению социальных институтов, возникающих несознательным путем. Разрешение важнейшей проблемы теоретических социальных наук вообще и теоретического учения о народном хозяйстве в частности оказывается, таким образом, тесно связанным с вопросом о теоретическом выяснении происхождения и движения социальных явлений, возникающих «органическим» путем.

Здесь следует упомянуть еще о двух других проблемах теоретических социальных наук, которые, равным образом, коренятся в органическом понимании общественных явлений.

Уже выше, когда шла речь об аналогии между естественными организмами и отдельными явлениями социальной жизни вообще и народного хозяйства в частности, было указано, что пред наблюдателем последних выступает ряд институтов, из коих каждый в отдельности служит нормальному функционированию целого, обуславливает последнее и влияет на него, и обратно — обуславливается им и подлежит его влиянию в отношении своей нормальной сущности и нормальной функции. И в ряду социальных. явлений пред нами выступает эта взаимная обусловленность целого и его нормальных функций—функциями частей, а нормальных функций последних — функциями целого, и как естественное последствие этого факта, выступает особенное направление социального исследования, имеющее задачей выяснить нам эту взаимную обусловленность социальных явлений.

Кроме выше указанного направления теоретического социального исследования, по тем же основаниям можно бы еще и другое направление, родственное выше указанному, признать «органическим», именно то, которое стремится выяснить нам народно-хозяйственные явления, как функции, как жизненные проявления целого народного хозяйства (рассматриваемого в качестве органической целостности!), направление, которое стоит, таким образом, в близком отношении к известным проблемам теоретического исследования в области естественных организмов.

Все эти направления исследования, вытекающие из органического понимания общества (или народного хозяйства), и применимые к ним научно-теоретические положения могут по праву привлекать к себе внимание социальных философов. Но эмпирически-реалистические (специфически-физиологические) направления социального исследования разработаны в новейшее время, особенно в Германии, столь тщательно, что мы можем, конечно, оставить их без подробного изложения и ограничиться точным выяснением так называемых органических социальных явлений.

Таким образом, в дальнейшем мы будем трактовать о стремлении к точному выяснению социальных явлений, возникающих несознательным путем, как тех, которые обыкновенно признаются «органическими», так и тех, «органический» характер которых до сих пор не вполне ясно сознан; но прежде мы предпошлем этому изложению обзор главных, предпринятых до сих пор, попыток разрешения проблем, вытекающих из органического понимания социальных явлений.

 

§ 3. Прежние попытки разрешения проблем, вытекающих
из органического понимания социальных явлений

Прагматизм, как универсальный способ объяснения происхождения и изменения социальных явлений.—Противоречие его с учениями истории.—Объяснение происхождения социальных феноменов, возникающих несознательным путем, чрез признание их «органическими», «натуральными».—Мнение Аристотеля.—Стремление к органическому выяснению изменений социальных явлений.—Понимание их, как функций и жизненных проявлений реальных социальных организмов (общества, народного хозяйства и пр.) в их целостности.—Стремление к выяснению взаимной обусловленности общественных явлений.—Физиологически-анатомическое направление социального исследования.

Для достижения понимания социальных институтов, их существа и их движения, всего проще казалось —- объявить их результатом человеческого расчета, направленного на их установление и устройство, свести их к соглашению людей, или к актам положительного законодательства. Этот способ толкования (прагматический) не соответствовал реальным условиям и был совершенно антиисторическим; он представлял, однако, ту выгоду, что объяснял с общей, легко понятной точки зрения, все социальные институты: как те, которые на самом деле представляются нам результатом общей воли социально-организованного людского общества, так и те, у которых не имеется такого происхождения; эго такая выгода, которую оценит всякий, кто знаком с научными и исследованиями и знает историю их развития.

Противоречие, в котором находится указанный, лишь формально удовлетворительный, способ объяснения (исключительно прагматическое объяснение происхождения и изменения социальных явлений) к фактам истории, имело, однако, то последствие, что в научных исследованиях о рассматриваемой здесь проблеме, на ряду с указанным, очевидно односторонним способом толкования, и отчасти даже прямо наперекор ему, был предпринят ряд бесплодных попыток, попыток. явственно свидетельствующих о неудовлетворительности прежних «органических» воззрений на социальные явления.

К этой категории принадлежит прежде всего попытка тех, которые думают разрешить указанную проблему уже тем, что рассматриваемый здесь процесс бытия (Werdeprocess) объявляется—«органическим». Они именуют процесс, которым возникают социальные явления без акта социальной общей воли, всегда «органическим», не подозревая, что этим образным выражением и связанными с ним мистическими намеками разрешается все-таки лишь ничтожнейшая часть той достопримечательной проблемы социальных наук, которая была указана нами выше.

Столь же ничтожна другая попытка к разрешению рассматриваемой здесь проблемы. Я разумею теорию, достигшую весьма широкого распространения, видящую в социальных институтах нечто первоначальнейшее, т.е. заложенное уже в самом существе человека, следовательно не впервые образовавшиеся, а природный продукт народной жизни. Указанная теория (которая, к слову сказать, некоторыми приверженцами ее, более дорожащими цельностью принципа, нежели историческою правдою и логикой вещей, переносится путем своеобразной мистики даже на социальные институты, созданные положительными законами), действительно избегает ошибки тех, которые сводят все институт к актам положительной общей воли однако очевидно, она не дает нам никакого разрешения рассматриваемой здесь проблемы, а лишь уклоняется от этого разрешения. Происхождение явления ни мало не уясняется утверждением, что оно (явление) уже изначала существовало, или что оно возникло натурально. Утверждение первого, уже оставляя в стороне вопрос об историческом обосновании рассматриваемой здесь теории, заключает в себе, по отношению ко всякому сложному явлению, просто абсурд, так как такое явление, очевидно, когда-нибудь да должно же было развиться из своих простейших элементов, а в частности социальное явление, по крайней мере в его первоначальнейшей форме, должно же было развиться из индивидуальных факторов008 ; второе утверждение есть аналогия, совершенно ничего не стоящая для цели разрешения указанной проблемы, аналогия между возникновением социальных институтов и естественных организмов. Правда, оно показывает, что первые не суть осмысленные создания человеческого ума, но не объясняет, как они возникли? Указанные попытки толкования подобны попытке какого-нибудь естествоиспытателя, который задумал бы разрешить проблему происхождения естественных организмов указанием на их «первоначальность», «естественность».

Не менее указанных теорий, стремящихся «органическим» путем к разрешению проблемы происхождения социальных явлений, возникающих несознательным образом, неуместны и бывшие до сих пор попытки толковать изменения социальных явлений, как «органические процессы». Едва ли нужно говорить, что изменение социальных явлений, — поскольку эти последние не суть преднамеренные результаты соглашения членов общества или положительного законодательства, а несознательные продукты общественного развития, — не могут быть толкуемы социально-прагматическим способом. Столь же само собою понятно, что, ни простым только указанием на «органический» или «натуральный» характер рассматриваемых здесь процессов, ни одними аналогиями между этими последними и изменениями, наблюдаемыми в отношении естественных организмов, нельзя достигнуть ни малейшего уразумения природы и законов движения социальных явлений. Бесплодность указанного направления исследования столь очевидна, что нам ничего не остается прибавлять к выше сказанному.

Если указанная чрезвычайно важная проблема социальных наук действительно должна быть разрешена, то это может совершиться не путем поверхностных и, как мы видели, в значительной части просто-таки совершенно непозволительных аналогий 009 ), но единственно путем непосредственного изучения социальных явлений, и при том не «органическим», «анатомическим», или «физиологическим», а только специфически социологическим способом. Путь к этому лежит в теоретическом социальном исследовании, сущность которого и главные направления (точное и эмпирико-реалистическое) выше охарактеризовано нами.

Здесь следует упомянуть еще об одном направлении социального исследования, которое равным образом входит в сферу «органического» способа рассмотрения общественных явлений; мы разумеем — стремление к уразумению взаимной обусловленности последних. В основании этого направления исследования лежит идея «взаимной обусловленности» социальных явлений, идея, значение которой для более глубокого теоретического уразумения указанных явлений, как мы уже указали в другом месте, отнюдь не находится в сомнении010 . Тем не менее, указанный способ рассмотрения столь естествен, что по крайней мере до тех пор, пока точное понимание более сложных общественных явлений еще не достигнуто, способ этот может с полным правом притязать на внимание социальных исследователей.

Было бы ошибочно считать указанный способ рассмотрения — наиболее правильным или, как желают некоторые, даже- «единственным методом» социальных наук; столь же ошибочно было бы, однако, совершенно отрицать значение и пользу его для теоретического у разумения социальных явлений011 .

Какое название дать этому направлению исследования — это вопрос терминологии, а потому, с точки зрения методики, не имеет существенного значения; со своей стороны мы полагаем, что это направление, — в виду известного, хотя и не вполне ясно установленного, сходства с некоторыми направлениями теоретического исследования в области естественных организмов, и за неимением лучшего термина,—можно бы именовать «органическим», или «физиологически —анатомическим», помня, конечно, что эти выражения суть лишь образная, и что в данном случае ими именуется специфически социологическое направление теоретического исследования, которое на самом деле даже и в том случае имело бы полное основание, если бы науки о естественных организмах вообще и анатомия и физиология последних в частности даже и вовсе не существовали. Называть ли это направление «органическим», или «физиологически- анатомическим» — во всяком случае оно есть ни что иное, как ветвь эмпирико- реалистического направления теоретического социального исследования.

 

§ 4. Точное (атомистическое) выяснение происхождения тех
социальных явлений, которые суть несознательные результаты
общественного развития

Введение. Ход изложения.—а) Происхождение денег: Явление денег.—Особенность этого явления.—Теория возникновения денег путем соглашения, или закона.—Платон, Аристотель, юрист Павел.—Неудовлетворительность этой теории.—Точное выяснение происхождения денег.—b) Происхождение ряда других социальных институтов: Возникновение поселений, городов.—Возникновение разделения труда, рынков.—Влияние законодательства.—Точное выяснение происхождения указанных социальных явлений.—с) 3аключительные замечания:—Общая природа социально-прагматического и так называемого «органического» происхождения социальных явлений; их противоположность.—Методы для точного выяснения происхождения социальных явлений, возникших «органическим» путем, и методы для разрешения главных проблем точного учения о народном хозяйстве — суть одни и те же.

Введение

В предыдущем параграфе были указаны нами сделанные до сих пор попытки разрешения этой проблемы и их неудовлетворительность. Если вообще может быть речь о серьезном разрешении ее, то во всяком случае к нему следует стремиться не этими, а иными путями.

Мы выясним теорию происхождения рассматриваемых здесь социальных явлений сначала на некоторых примерах — возникновении денег, государств, рынков и пр., т.е. на происхождении социальных институтов, оказывающих высокую пользу общественным интересам, однако происхождение которых в большинстве случаев отнюдь не может быть приписано положительным законам или особенным проявлениям сознательной общественной воли.

а) О происхождении денег012

На рынках почти всех народов, дошедших в своей экономической культуре до меновой торговли, постепенно известные предметы, сначала скот звериные шкуры, раковины, какаовые бобы, плитки чая и т. п., при более развитой культуре — металлы нечеканенные, позже — в чеканке, охотно принимаются всяким в обмен за привезенные им на рынок товары, даже такими лицами, которые не имеют никакой непосредственной нужды в этих вещах, или же вполне уже удовлетворили свою потребность в них; одним словом, на рынках меновой торговли известные товары выделяются из круга всех остальных и становятся орудиями обмена, «деньгами» в самом широком значении этого слова. Выяснение этого явления издавна представляло чрезвычайные трудности для социальных философов. Что на каком-либо рынке одна вещь охотно передается ее владельцем в обмен за другую, кажущуюся ему более полезной, это явление вполне и всем понятное; но то явление, что на каком-либо рынке всякий предлагающий товары готов отдать их за определенный другой товар. напр. за скот, за какаовые бобы, за известное весовое количество меди или серебра, даже если он и не имеет непосредственной нужды в этих вещах, или уже удовлетворил свою потребность в них, эти вещи соглашается принять, а другие при тех же условиях не соглашается принять в обмен, это порядок, столь противоречащий стремлению человека исключительно к индивидуальному интересу, что нас не должно удивлять, если даже такому выдающемуся мыслителю, как Savigny, он казался исполняемым таинственности и необъяснимым с точки зрения индивидуальных интересов людей013 .

Задача, которую наука должна здесь разрешить, заключается в объяснении известного социального явления, однородного способа действий сочленов общества, в котором вполне очевидны публичные мотивы и с трудом заметны в конкретном случае мотивы индивидуальные. Мысль приписать этот порядок соглашению, или законодательному акту возникала при таких обстоятельствах весьма естественно, особенно принимая во внимание позднейшую монетную форму. Платон полагает, что деньги суть «условленный меновой знак»014 . Аристотель говорит, что деньги возникают путем соглашения, не из природы а из закона015 . Такого же взгляда юрист Павел016 и за немногими исключениями средневековые теоретики монеты вплоть до экономистов нашего времени017 .

Признавать этот взгляд принципиально неправильным — было бы ошибочно, так как история на самом деле представляет нам примеры законодательного признания известных товаров деньгами. Но во всяком случае не следует упускать из виду, что в большинстве подобных случаев, как известно, законодательное постановление имело целью не столько введение известных товаров в качестве денег, сколько — признание деньгами товаров, уже ставших таковыми. Тем не менее ясно, что институт денег, в особенности при образовании нового общества из элементов старой культуры, напр. в колониях, может, подобно и другим социальным институтам, быть введен путем соглашения, или законодательства; столь же несомненно и то, что дальнейшее развитие указанного института во времена более высокой экономической культуры обыкновенно следует этим последним путем. Указанный взгляд, таким образом, имеет себе частичное оправдание.

Совсем иначе обстоит дело с выяснением рассматриваемого здесь института в тех случаях, когда он отнюдь не может быть признаваем за результат законодательной деятельности, когда деньги возникают вне таковой деятельности, «натурально», или, как выражаются некоторые, «органически», из хозяйственных условий данного народа. Здесь уж совершенно неуместен указанный прагматический способ объяснения; задача науки заключается здесь в выяснении нам института денег посредством изложения того процесса, благодаря которому, по мере прогресса хозяйственной культуры, без прямого соглашения людей и без законодательного постановления, определенный товар или известное количество его выделяется из круга остальных товаров и становится деньгами, т.е. таким товаром, который всяким принимается в обмен на предлагаемые им вещи, хотя бы он даже и не имел ни малейшей надобности в этом товаре.

Объяснение указанного явления исходит из следующего соображения: пока в народе господствует только простая меновая торговля, отдельные хозяйствующие индивидуумы в своих меновых операциях вполне естественно преследуют цель — обменивать свой избыток лишь на такие вещи, в которых они испытывают непосредственную потребность, и напротив отвергать те, в которых они, или вообще не нуждаются, или которыми они уже запаслись в достаточной мере. Поэтому всякий, кто доставляет на рынок свой избыток для обмена на желательные ему вещи, должен найти кого-либо, который не только нуждается в его товаре, но который вместе с тем предлагает со своей стороны желательные первому вещи. Это обстоятельство при господстве чистой меновой торговли создает громадные препятствия товарному обращению и удерживает его в самых узких границах.

Для устранения этого зла, сильно тяготеющего над товарным обращением, в самом же указанном распорядке вещей имелось весьма действительной средство. Всякий мог легко заметит, что на известные товары, именно на те, которые соответствовали весьма распространенной потребности, существовал на рынке более значительный спрос, нежели на другие товары, и что потому среди приобретателей этих вещей ему легче найти таких, которые продали бы ему желательные ему вещи легче, чем если бы он явился на рынок с предложением товаров, менее способных к сбыту (менее ходких). Так например, всякий номад знает из собственного опыта, что если он принесет на рынок скот, то среди множества лиц, ищущих произвести обмен на эту вещь, он скорее найдет таких, которые продадут ему желательные ему вещи скорее, чем если он доставит на рынок другой товар, имеющий малый круг покупателей. И вот у всякого, кто доставил на рынок вещи менее способные к сбыту в указанном смысли, естественно возникает мысль обменять их не только на те именно вещи, в которых он нуждается, но, если последнее не окажется возможным прямо, то и на другие вещи, в которых он прямо совершенно не нуждается, но которые более способны к сбыту, чем его вещи, — этим, конечно, он не достигал непосредственно конечной цели задуманной им хозяйственной операции (получить в обмен нужные ему вещи!), однако значительно приближался к ней. Экономически интерес отдельных хозяйствующих индивидуумов приводит их, таким образом, с улучшением понимания своих индивидуальных интересов, без всякого соглашения, без законодательного принуждения, даже без всякой мысли об общественном интересе, — к обмену своих товаров на другие, более способные к сбыту, хотя бы даже они и не нуждались в этих последних для своего собственного потребления, а из числа этих последних опять-таки — на такие, которые способны наиболее удобно и экономически исполнять функцию менового орудия; и таким образом при могущественном влиянии обычая, с возрастанием экономической культуры повсеместно выступает пред нами то явление, что известные вещи и именно те, которые в данное время и в данном месте наиболее способны к сбыту, наиудобнее перевозимы, наиболее прочны, всего легче делимы, — принимаются в обмене всяким, а потому и могут быть вымениваемы на всякие другие товары. [Эти вещи наши предки называли Geld (деньгами), от слова «gelten», т.е. служить, «платить»].

Какое важное значение имеет именно обычай для возникновения денег, явствует непосредственно из рассмотрения указанного процесса, путем которого известные вещи становятся деньгами. Обмен товаров, менее способных к сбыту, на товары более высокой сбытоспособности, прочности, делимости и т.д., выгоден для экономических интересов каждого отдельного хозяйствующего индивидуума; однако фактическое производство таких меновых операций предполагает понимание этого интереса со стороны тех хозяйствующих субъектов, которым проходится в обмене за свой товар принимать вещь, собственно, быть может, совершенно им ненужную, -- только потому, что она обладает указанными свойствами. Это понимание никогда не возникает сразу у всех членов какого-либо народа. Сначала лишь часть хозяйствующих субъектов постигает выгодность для них,— в тех случаях когда непосредственный обмен их товаров на предметы потребления невозможен или чрезвычайно сомнителен,— постоянно принимать за свои товары другие, более сбытоспособные, постигает выгоду, которая сама по себе не зависит от всеобщего признания какого-либо товара деньгами, так как всегда и при всех обстоятельствах подобный обмен существенно приближает отдельного хозяйствующего индивидуума к его конечной цели—приобретению нужных ему предметов потребления. А так как известно, что нет лучшего средства к уразумению людьми своих собственных экономических интересов, как наблюдение экономических успехов тех, которые применяют правильные средства к достижению последних, то ясно также, что ничто не может в такой мере способствовать возникновению денег, как долговременно практикуемое в своих собственных интересах принятие наиболее проницательными и дельными хозяйств. субъектами наиболее сбытоспособных товаров в обмен на все другие товары. Таким образом, обычай и навык, конечно, не мало способствовали тому, что товары, бывшие в свое время наиболее сбытоспособными, становились такими товарами, которые не только многими, но в конце концов всеми хозяйствующими индивидуумами принимались в обмен на их товары.

Итак, деньги, институт, служащий общему благу в самом высоком смысле слова, могут, как мы видели, подобно другим социальным институтам, возникать законодательным путем. Это, однако, не единственный и не основной способ возникновения денег; последним скорее должно считать вышеуказанный процесс, природа которого выяснялась бы весьма несовершенно, если бы мы стали называть его «органическим», или же стали считать деньги за нечто «первобытное», «натуральное» и т. п. Напротив, ясно, что в сущности происхождение денег может быть вполне постигнуто нами лишь тогда, когда мы изучим рассматриваемый здесь социальный институт, в качестве несознательного результата, как непреднамеренный результат специфически индивидуальных стремлений сочленов известного общества.

b) Происхождение ряда других социальных институтов вообще и народно-хозяйственных в частности.

Подобным же образом разрешается вопрос о происхождении целого ряда других социальных явлений, которые точно также служат общему благу, даже прямо обуславливают последнее, обыкновенно не будучи, однако, результатом стремления общества, направленного на споспешествование этому благу.

Образование новых поселений даже и теперь еще лишь в чрезвычайно редких случаях происходит таким способом, что известная группа лиц различных промыслов и различных профессий соединяется с целью основать поселение и затем осуществляет это намерение по известному плану; хотя. конечно, такой способ образования новых поселений не исключается и даже подтверждается практикой. Однако обыкновенно новые поселения возникают «несознательным» способом, т.е. чрез действие лишь индивидуальных интересов, которое само собою т.е. без прямого к тому намерения приводит к указанному результату, полезному для общего блага.

Первые земледельцы, занимающие территорию, первый ремесленник, поселяющийся среди них, обыкновенно имеют. в виду лишь свой индивидуальный интерес, так точно и первый трактирщик, первый лавочник, первый учитель и т.д. С возрастанием потребностей членов общества и другие хозяйствующее субъекты находят для себя выгодным заняться в постепенно развивающейся общине новым промыслом, или же расширить уже существующие. Так мало помалу возникает организация хозяйства, которая в высокой степени споспешествует интересам членов общества, и без которой в конце концов становится просто немыслимым нормальное существование его; а меж тем эта организация отнюдь не есть результат осуществления общей воли, направленной на установление ее. Общественная воля обыкновенно начинает проявляться уже н позднейшие стадии развития общины и по большей части способствует не образованию, а усовершенствованию социальных явлений, возникших «органическим» путем.

Тоже самое относится и к происхождению государства. Несомненно, что путем соглашения соответственного числа лиц, имеющих в своем распоряжении известную территорию, при благоприятных условиях может быть основана община, способная к дальнейшему развитию. Несомненно и то, что на основе естественной родоначальнической власти отдельными родоначальниками-властителями, или группою их, могут быть образованы новые государства, способные к дальнейшему развитию, даже без всякого соглашения всех сочленов нового государства.

Таким образом, теория, по которой социальное явление, именуемое государством, возникает исключительно «органическим» путем, безусловно односторонняя. Столь же ошибочна и даже еще в большей степени противоречит истории — теория, будто бы все государства впервые возникают путем соглашения об основании их, или путем сознательной деятельностью отдельных властителей или групп их. Едва ли можно сомневаться в том, что по крайней мере в древнейшие эпохи человеческого развития государства возникали таким образом, что родоначальники, жившие рядом, но не соединенные ни малейшею государственною связью, доходили до государственной общности и организации — без особенного о том соглашения а лишь благодаря тому, что все более и более начинали понимать свои индивидуальные интересы и старались осуществлять их (посредством добровольного подчинения слабейших защите сильнейших, посредством серьезной помощи, оказываемой соседом соседу в тех случаях, когда одному из них приходилось плохо от таких обстоятельств, которые могли приключиться и с остальными обитателями данной территории). Соглашение и разного рода властные отношения в целях упрочения общности могут, конечно, содействовать в отдельных случаях указанному процессу образования государств; однако бесспорно и то, что в других случаях правильное уразумение и осуществление индивидуальных интересов со стороны отдельных, живущих друг подле друга, родоначальников приводило к образованию государств — и при отсутствии указанных влияний, даже без всякой мысли индивидуумов об общем интересе. И то социальное явление, которое мы именуем государством, оказывается, по крайней мере в его первоначальнейших фазах, непреднамеренным результатом стремлений к индивидуальным интересам.

Точно также можно было бы указать, что другие социальные институты: язык, право018 , обычай и в особенности многочисленные институты народного хозяйства — возникли без всякого прямого соглашения, или законодательного принуждения, даже без всякого отношения к общественному интересу, исключительно благодаря импульсу индивидуальных интересов, как результаты осуществления последних. Организация товарного обмена на рынках, периодически открывающихся на определенных местах, организация общества посредством распределения занятий и разделения труда, торговые обычаи и пр., короче говоря, образование институтов, в чрезвычайной степени полезных интересам общего блага и происхождение которых па первый взгляд кажется зависящим непременно от соглашения или от государственной власти, — на самом деле оказываются результатами не соглашения, договора, закона, или особенного помышления отдельных индивидуумов об общественном интересе, а (результатом) стремлений к индивидуальным интересам.

Понятно, на этот «органический» процесс образования законодательная власть нередко воздействует и таким образом ускоряет, или изменяет результаты этого процесса. Для первоначальных эпох образования общества можно, соответственно фактическому положению вещей, признать главенствующим несознательное возникновение социальных явлений. С дальнейшим ходом развития общества все явственнее и явственнее выступает сознательное вторжение публичной (См. Приложение VIII: «Органическое происхождение права и точное уразумение его) власти в общественные отношения; рядом с институтами, возникающими «органическим» путем, выступают такие, которые являются результатом сознательных общественных действий; институты, возникшие органическим путем, получают свое дальнейшее развитие и преобразование от сознательной деятельности публичной власти, направленной к известным социальным целям. Современное денежное и торговое дело, современное право, современное государство и пр. представляют массу примеров институтов, являющихся результатом совокупного действия индивидуальных и социально-телеологических стремлений, иными словами, «органических» и «позитивных» факторов.

с) Заключительные замечания

Если ми теперь зададим себе вопрос об общей природе того процесса, которому обязаны своим происхождением те социальные явления, которые суть не последствия социально-телеологических факторов, а несознательные результаты общественного движения, процесса, который, в противоположность возникновению общественных явлений путем положительного законодательства, можно, пожалуй, называть «органическим», — то ответ на указанный вопрос едва ли может теперь подлежать сомнению.

Характеристическое свойство социально-телеологического возникновения общественных явлений заключается в наличности намерения общества как такового, направленного на установление этих явлений, в том обстоятельстве, что явления эти суть преднамеренные результаты общей воли общества, как действующего субъекта, как властелина этих явлений. Напротив социальные явления «органического» происхождения характеризуются тем, что они представляются не преднамеренными результатами индивидуальных стремлений, т.е. стремлений, преследующих индивидуальные интересы членов народа, следовательно, в противоположность выше охарактеризованным социальным явлениям, они представляются совершенно непреднамеренными социальными результатами индивидуально-телеологических факторов.

Мы думаем, что в предыдущем не только выяснили истинную природу того процесса, который до сих пор характеризовали лишь посредством смутных аналогий или ничего не говорящих фраз, процесса, которому обязана своим происхождением большая часть социальных явлений, но вместе с тем мы думаем, что достигли еще и другого результата, важного для методики социальных наук.

Выше нами было уже указано, что целый ряд явлений народного хозяйства, которые обыкновенно не считают «социальными явлениями органического происхождения», напр. рыночные цены, заработные платы, проценты на капитал и пр., образуются точно таким же образом, как и те социальные институты, которые были рассмотрены нами в предыдущем параграфе 019 ). И они обыкновенно являются не результатами социально-телеологических причин, а не преднамеренными результатами бесчисленных стремлений хозяйствующих субъектов к индивидуальным интересам, а следовательно и их теоретическое выяснение, теоретическое выяснение их сущности и их движения, может быть достигнуто точным Подпись: стр.Подпись: стр.образом лишь точно тем же путем, как и выяснение вышеупомянутых социальных феноменов, т.е. путем сведения их к их элементам, к индивидуальным факторам их возникновения, и путем исследования законов, по которым из этих элементов слагаются рассматриваемые здесь сложные явления человеческого хозяйства. Едва ли нужно говорить, что это именно тот метод, который мы выше 020 ) признали соответствующим точному направлению теоретического исследования в области социальных явлений вообще. Методы для точного выяснения происхождения социальных явлений, возникших органическим путем, и методы для разрешения главных проблем точного учения о народном хозяйстве — по существу тождественны.

 

 



001 Не только организмы, но и механизмы обнаруживают известную целесообразность частей по отношению к целому, и не только у первых, но и у вторых нормальное функционирование целого обусловливается нормальным состоянием частей. Но организм отличается от механизма тем, что с одной стороны он не есть, подобно последнему, результат только человеческого расчета, но вместе с тем и продукт естественного процесса, а с другой стороны отличается тем, что каждая отдельная часть организма (орган) не только в своей нормальной функции, но и в своем нормальном существе обусловливается связью частей в одно высшее целое (в целостный организм) и нормальным существом остальных частей (остальных органов), тогда как в механизмах этого нет.
002 Ср. Rocher, System I. § 13 (особ. прим. 5).
003 В подобную же ошибку впадают те писатели, которые прямо переносят результаты анатомии и физиологии в социальные науки, хотя не механическим путем, однако пытаются установить посредством различных искусственных и запутанных толкований полную реальную аналогию между естественными и так называемыми социальными организмами, все это-с намерением достигнуть этим путем (органического!) уразумения социальных явлений. Эти последователи изучают не природу социальных явлений, не их сущность и их происхождение, чтобы при случае указать на некоторые наиболее очевидные аналогии между обеими указанными группами явлений; они исходят, напротив, из предвзятого мнения о полной реальной аналогии между естественными и так наз. социальными организмами и отыскивают с величайшим рвением, иногда даже прямо в ущерб всякому научному беспристрастию, какие-нибудь подтверждения презумированного ими мнения. Это направление исследования столь же малоценно, как и выше указанное нами, с которым оно не только представляет внешнее сходство. но в практике исследования постоянно связывается. Ср
. II. C.Carey, The unity of law, 1872; P. v. Lilienfeld, Gedanken fiber die Socialwissenschaft der Zukunft, V, 1875-81; Shaffle, Bau und Leben des socialen Korpers. Encyclopadischer Entwurf einer realen Anatomie, Physiologie und Psyhologie der menschlichen Gosellschaft, mit besoderer Rucksicht auf die Volkswirthschaft als socialen Stoffwechsel. Tub. IV, 1875 - 78. Derselbe: "Ueber den Begriff der Person nach Gesichtspunkten der Gesellschaftslehre". Tubing. Zeitschrift fur die ges. Staatswissenchafteu 1875, S. 183 ff. "Der collective Kampf ums Dasen. Zum Darwinismus vom Standpunkte der Gesellschaftslehre". Ebend. 1876, S. 80 ff. u. S. 213 ff. und 1879, S 234 ff. "Zur Lehre von den socialen Stutzorganen und ihren Functiontn." Ebend. 1878, S. 45 ff.
004 Vgl. Fr. J. Neumann's Bemerkungen gegen die obige Richtung in Schonberg's Handbuch der Pol. Oec. I, S. 114 ff. und Krohn: Beitrage zur Kenntniss und Wurdigung der Sociologie. Jena'er Jahrb. F. Nation, u. Statist. XXXV. Bd. S. 433 ff. und XXXVII. Bd. S. 1 ff.
005 A. Smith: History of Astronomy, in seinen "Essays on philos. subjects".
Herausgegeben von Dugald Stewart. S. 29 der Basler Ausgabe von 1799.
006 Первичные элементы, к которым сводится точное теоретическое выяснение естественных явлений, суть "атомы" и "силы". И те., и другие-не эмпирической природы. "Атомов" мы совершено не можем себе представать, а силы природы представляем себе лишь образно, и в сущности под последними мы понимает неизвестные нам причины реальных движений. Отсюда в результате вытекают для точного толкования явлений природы чрезвычайные трудности. Иначе обстоит дело в точных социальных науках. Здесь, человеческие индивидуумы и их стремления, эти первичные элементы нашего анализа, суть эмпирической природы, и потому точные теоретические социальные науки находятся в более выгодных условиях сравнительно с точными естественными науками. "Пределы знания природы" и вытекающие отсюда затруднения для теоретического выяснения естественных явлений не имеют места в отношении точного исследования в области социальных явлений. Если A. Comte признает "общества" реальными организмами и притом организмами более сложного вида, нежели естественные, и их теоретическое выяснение признает несравненно более сложною и трудною научною проблемою, то это с его стороны грубое заблуждение. Его теория была бы правильна лишь в отношении тех социальных исследователей, которые, в виду современного состояния теоретических естественных наук, возымели бы просто сумасбродную мысль-выяснять общественные явление не специфическим социологическим способом, а естественно-атомистическим.
007 "Органическое", правильное "коллективное" понимание народного хозяйства не противоречит задачам теоретической национальной экономии вообще, но и не обнимает всей совокупности задач последней. Оно есть ничто иное, как одна часть, одна особенная сторона той науки, которая учит нас теоретическому пониманию явлений народного хозяйства, и признания его не может, ни умалить, ни как-либо изменить понятие нац. экономии, как науки теоретической. Точно также признание "органического" понимания народного хозяйства не может переделать нашу науку, ни в историческую или практическую науку, ни в пауку лишь об одном "органическом" выяснении человеческого хозяйства (в простую "анатомию и физиологию").
008 Такому абсурду, разумеется, был чужд и Аристотель, хотя его выставляют так часто основателем теории, по которой государство признается, как нечто "первоначальное", заложенное в самом существе человека. См. Прилож. VII: Приписываемое Аристотелю мнение, будто государство есть явление первоначальное, заложенное уже в самом существе человека.
009 См. стр. 132 сл.
010 См. стр. 134 сл.
011 И здесь, равным образом, в своем роде прямо великие труды А. Comte,a H. Spencer,a, Schaffle и Lilienfeld,a существенно помогли углублению теоретического понимания социальных явлений, но при том вовсе не теми аналогиями (между естественными организмами и явлениями социальной жизни), которые некоторыми из этих авторов били положены в основу изложения.
012 См. мое сочинение: Grundsatze der Volkswirthschaftslehre. S. 250, где уже изложена эта теория.
013  Savigny, Obligat. II, 406.
014 De republica II, 12.
015 Ethie. Nicom. V, 8.
016 L. I. Dig. decontr. empt.
18, 1.
017 Ср. соотв. литературу в моем Volkswirthschaftslehere. S. 255 ff.
018 См. Прилож. VIII: "0рганическое происхождение права и точное уразумение его.
019 См. стр. 152 сл.
020 См. стр. 35 сл.