КАРЛ МЕНГЕР

ИССЛЕДОВАНИЕ О МЕТОДАХ СОЦИАЛЬНЫХ НАУК
И ПОЛИТИЧЕСКОЙ ЭКОНОМИИ В ОСОБЕННОСТИ

DR. CARL MENGER,

Untersuchungen uber die Methode der Socialwissenschaften,
und Politishen Oekonomie insbesondere.

Пер. с нем. под ред. А. ГУРЬЕВА
Ученого секретаря Ученого комитета Министерства финансов.

СПб., 1894

 

КНИГА ВТОРАЯ. ИСТОРИЧЕСКАЯ ТОЧКА РЕНИЯ ИССЛЕДОВАНИЯ
В ПОЛИТИЧЕСКОЙ ЭКОНОМИИ

Введение
Глава первая. Историческая точка зрения в теоретической национальной экономии
§ 1. Развитие народно-хозяйственных явлений
§ 2. Влияние, оказываемое развитием народно-хозяйственных явлений на природу и задачи реалистически-эмпирического направления теоретического исследования
§ 3. Так называемый исторический метод отнюдь не может совершенно устранить упрека в слишком широкой обобщенности теоретических познаний о народном хозяйстве.
§ 4. Влияние, оказываемое фактом развития народно-хозяйственных явлений на природу и задачи точного направления теоретического исследования
Глава вторая. Псевдоисторическое направление исследования в теоретической национальной экономии
Глава третья. Историческая точка зрения в практических науках о народном хозяйстве

 

КНИГА ВТОРАЯ
ИСТОРИЧЕСКАЯ ТОЧКА ЗРЕНИЯ ИССЛЕДОВАНИЯ
В ПОЛИТИЧЕСКОЙ ЭКОНОМИИ

ВВЕДЕНИЕ

Формальная природа политической экономии и ее частей.—Политическая экономия отнюдь не историческая паука.—«Исторический метод» политической экономии не может состоять в низведении присущей ей и ее частям формальной природы, а лишь в установлении исторической точки зрения в приложимых к политической экономии направлениях исследования.—Сущность «исторического метода» в теоретическом учении о народном хозяйстве.—С одной стороны, и в практических науках о народном хозяйстве — с другой.—Этот метод отнюдь не одинаков в обоих случаях.—Столь же неодинаков он в точном и реалистическом направлениях теоретического исследования в области народного хозяйства.—Преувеличенное значение, приписываемое «историческою школой немецких экономистов исторической точке зрения в политической экономии.—Относительная важность последней для настоящего времени.

В первой книге мы разъяснили существенное различие между историческими, теоретическими и практическими знаниями о народном хозяйстве, и в частности указали ошибки тех, которые видят в политической экономии «историческую» науку. Политическая экономия (в ее обширном смысле, обнимающем теоретическую национальную экономию, народно-хозяйственную политику и науку о финансах) есть наука теоретико-практическая, и считать ее наукою историческою — столь же ошибочно, как если бы пожелали историю, или статистику народного хозяйства подчинить методологическим точкам зрения теоретических, или практических наук.

Если вообще и может быт речь об историческом направлении в политической экономии, то никак не в смысле превращения политической экономии в науку «историческую»; оно может быть только таким направлением исследования, которое в теоретическом, или практическом направлениях исследования в области народного хозяйства упирает на факт развития социальных явлений, отнюдь не отнимая этим у политической экономии характера науки теоретико-практической.

Но прежде, чем перейти к разрешению поставленных здесь проблем, мы должны отвергнуть безмолвное предположение тех, которые занимались этими проблемами до сих пор, принципиальную ошибку их, без уяснения которой никогда не может быть вполне постигнута сущность исторической точки зрения в нашей науке; мы разумеем ошибочное мнение, будто историческая точка зрения, и в теоретической национальной экономии, и в практических науках о народном хозяйстве, — идентична, и будто то, что применяется в историческом направлении исследования в первой науке, уже потому может быт прямо переносимо и в обработку последних наук с исторической точки зрения.

Рассматриваемые здесь науки, конечно, занимаются одной и той же областью человеческой жизни: все они суть науки о народном хозяйстве. Однако, их цели, как мы говорили в первой книге, столь безусловно различны, что, конечно, не может быть и речи об идентичности научных путей к достижению их. Метод хозяйственной политики столь же мало может быт смешиваем с методом теоретической национальной экономии, как и метод этой последней — с методом истории, или статистики.

А раз это так, то ясно, что факт развития народно-хозяйственных явлений, о котором еще будет говорено ниже, вовсе не имеет одинакового влияния, и на практические знания о народном хозяйстве, и на теоретическую национальную экономию, и ясно, что, следовательно, постулаты теоретической точки зрения н теоретической национальной экономии не могут быт прямо переносимы в практические науки о народном хозяйстве, и обратно. Едва ли требует особого указания то обстоятельство, что влияние указанного факта (развития народно-хозяйственных явлений) на теоретическое учение о народном хозяйстве — с одной стороны на практические знания о народном хозяйстве — с другой, может быть выяснено лишь посредством самостоятельного исследования задач этих наук с исторической точки зрения.

В теоретическом учении о народном хозяйстве историческая точка зрения проводится тем, что принимается во внимание влияний факта развития народно-хозяйственных явлений на выработку форм явлений и законов народно-хозяйственных явлений; в народно-хозяйственной политике та же точка зрения проводится тем, что выясняется влияние различных ступеней развития народного хозяйства на институты и мероприятия общественной власти в целях споспешествования народному хозяйству. Экономист-теоретик и народно-хозяйственный политик проводят историческую точку тем, что первый — при исследовании родовой сущности и законов народного хозяйства, а второй— при исследовании мероприятий для споспешествования народному хозяйству, не упускают из виду факта развития хозяйственных явлений. Различие между обеими указанными проблемами столь очевидно, что смешение их, казалось бы, даже немыслимо. Если, тем не менее, это различие столь часто не понималось, то причина этого отчасти заключается в ошибочном представлении, будто политическая экономия представляет собою одну нераздельную науку, и в вытекающих отсюда стремлениях к установлению метода (одного метода) этой науки, а не методов (нескольких методов) совершенно различных частей, науку эту составляющих. Но кроме этого, в значительной степени объясняется указанное смешение еще одним недоразумением, на которое мы укажем здесь вкратце.

Общее обеих указанных проблем состоит в том, что как практическое, так и теоретическое учение о народном хозяйств занимаются вопросом, приложимы ли народно-хозяйственные законы, свойственные какой-либо определенной ступени развития народного хозяйства, и к другим фазисам этого развития. Нередко, однако, при этом упускается из виду то решающее обстоятельство, что в первом случае речь идет о законах-нормах (о правилах, установляемых государством, или обычаем для действий людей), а во втором — о законах явлений (о законосообразностях в сосуществовании и в последовательности явлений народного хозяйства), следовательно, о двух совершенно различных предметах и понятиях, которые лишь случайно обозначаются одним и тем же словом (закон!).

Таким образом, можно придерживаться мнения. что различным стадиям развития государства и общества вообще и народного хозяйства н частности соответствуют известные нормирующие законы и институты народного хозяйства, при этом вовсе не думая и даже не подозревая, что государственные и общественные явления вообще и в частности явления народного хозяйства с течением времени развиваются, и что обстоятельство это влияет и на законы последовательности и сосуществования этих явлений. В действительности здесь речь идет о двух различных научных вопросах; оба они им¨ют свое основание, но лишь последний из них имеет касаемость к теоретической национальной экономии к проблеме установления в ней «исторической точки зрения», тогда как первый вопрос имеет касаемость к установлению исторической точки зрения в народно-хозяйственной политике.

То обстоятельство, что многие экономисты, то считают политическую экономию формально-единичною наукою и вследствие этого изыскивают метод (один метод) этой науки, то переносят методологические точки зрения и постулаты теоретической национальной экономии в практические знания о народном хозяйстве, и обратно — точки зрения последних наук в первые, и в частности признают установление в первой книге.

Наша задача, поэтому, должна состоят прежде всего не в том, чтобы выяснит вообще сущность исторической точки зрения в той совокупности теоретических и практических знаний, которую мы называем политической экономией; нам придется, напротив, отдельно обсуждать указанные, совершенно различные методологические проблемы: установление исторической точки зрения в теоретической национальной экономии — с одной стороны, и в практических знаниях о народном хозяйстве — с другой.

Еще другую, не менее важную, точку зрения должны мы установит здесь при рассмотрении настоящих научно-теоретических проблем. И теоретическое исследование в области народного хозяйства не есть строго-единичное; и оно, как мы видели выше, распадается на два особые направления, которые, несмотря на то, что оба стремятся к разрешению теоретической проблемы исследования в области народного хозяйства, однако, как в отношении их целей, так и научных путей, представляют существенные различия; мы говорим здесь о реалистическом и точно направлениях теоретического исследования; ясно, что и установление исторической точки зрения в каждом из этих направлений должно вести к различным научно-теоретическим проблемам. Мы должны различать историческую точку зрения в точном направлении теоретического исследования — с одной стороны, и в реалистическом — с другой.

Может, конечно, возникнуть вопрос, действительно ли проблема установления «исторической точки зрения» в политической экономии имеет такое важное значение для нашей науки, чтобы выше приведенные, столь сложные и трудные, методологические исследования могли представлять для ученого мира достаточный интерес? В особенности же вопрос этот напрашивается в таком сочинении, которое задается целью рассеять некоторые иллюзии исторической школы национальной экономии, по меньшей мере, низвести значение этой школы на более умеренный уровень. Однако, если бы даже и оказалось из дальнейшего исследования, что историческая точка зрения для нашей теоретико-практической науки представляет совсем не такое значение, какое приписывает ей целый ряд ученых экономистов, то не следует, однако, упускать из виду того обстоятельства, что в настоящем сочинении, стремящемся к реформе существующего состояния политической экономии в Германии, само собою понятно, вещи должны быт оцениваемы не исключительно по истинному их достоинству, а вместе с тем и по тому значению, какое имеют они в глазах современников. А какая идея достигла в этом отношении большего значения, нежели идея об историческом направлении нашей науки?

Не наша, следовательно, вина, что мы обсуждаем здесь вещи, хотя и отнюдь не лишенные значения, однако же и не очень-то важные, так, как будто они были бы самоважнейшие; виноваты те, которые научные проблемы второстепенной важности выставили полюсом исследования в области народного хозяйства, и которые приняли за единственный пробный камень ценности или ничтожности научных трудов — участие автора в их односторонности. Указывая на односторонности, преувеличения и ошибки исторической школы немецких экономистов, думается нам, мы занимаемся важнейшим вопросом нашей науки, в современном состоянии ее в Германии.

ГЛАВА ПЕРВАЯ
ИСТОРИЧЕСКАЯ ТОЧКА ЗРЕНИЯ В ТЕОРЕТИЧЕСКОЙ
НАЦИОНАЛЬНОЙ ЭКОНОМИИ

 

§ 1. Развитие народно-хозяйственных явлений

Сущность развития.—Развитие индивидуальных явлений.—Развитие форм явлений.—Оба эти рода развит народно-хозяйственных явлений должны быт отличаемы друг от друга.—Факт развития форм явлений имеет для социального исследования более важное значение, нежели (развитие родов!) для естественных наук.

Существу многочисленных явлений свойственно — выступать в действительность в не вполне законченной форме, понемногу развиваться, по достижении известного кульминационного пункта спускаться по наклонной линии, и наконец терять своеобразный характер свой и в этом смысле погибать. К явлениям, с существом которых неразрывно связан указанный процесс, принадлежат прежде всего естественные организмы, однако и в многочисленных явлениях социальной жизни вообще и народного хозяйства в частности мы можем наблюдать тоже самое. Всякий отдельный работник, всякое конкретное хозяйственное предприятие, всякая мера в целях поднятия народного хозяйства, всякое соединение хозяйствующих людей — все это явления именно такого рода, явления, которые в себе самих, или в своих действиях, понемногу развиваются и следовательно подвержены постоянному изменению.

Кроме указанных изменений конкретных явлений во времени, опыт показывает нам еще и другой род развития, который, как мы увидим ниже, для теоретических наук вообще, и для политической экономии в частности не менее важен, нежели только что изложенный; я разумею здесь те развития, которые выступают не в отношении отдельных конкретных явлений, а в отношении форм явлений. Мы можем наблюдать в отношении многочисленных групп явлений, типически повторяющихся, что формы их явлений представляют постепенное движение, так что позже выступающие конкретные явления известного рода представляют, по отношению к предшествующим явлениям того же рода, некоторое отличие, обнаруживают некоторое развитие, которое, для различения от прежде упомянутого индивидуального, назовем — родовым развитием форм явлений (в естественных науках — развитие родов!).

Отдельное хозяйственное предприятие, отдельный хозяйственный институт и т.д. представляют, напр., индивидуальное развитие, которое легко может быт констатируемо путем наблюдения их от момента зарождения до момента уничтожения. Но в тоже время мы можем заметить, что указанные явления, при их появлении вновь, не всегда бывают одинаковы, но (как напр. деньги) с течением веков принимали различные формы проявления.

Развитие форм явлений, особенно в области органическое жизни, и значение этого факта для естественных наук весьма ярко отмечено новейшим естествоведением. Несравненно большее значение имеет, однако, этот факт в области социальных явлений и особенно народного хозяйства. Естественные организмы проявляют индивидуальное развитие вполне очевидным образом; развитие же форм проявления их, напротив, идет чрезвычайно медленно, едва и в последнем отношении можно наблюдать вполне явственное движение. Те изменения в формах явлений мира органического, которые, согласно весьма основательным гипотезам, постепенно произошли путем развития в течение тысячелетий, главным образом во времена доисторические, в социальных явлениях вообще и в народном хозяйстве в частности совершаются весьма интенсивно, притом во времена исторические, чуть ли не на наших глазах. Явления собственности, обмена, денег, кредита суть такие явления человеческого хозяйства, которые беспрестанно повторяются в течение человеческого развития, частью уже в течение целых тысячелетий; это — явления типические; как отличается, однако их современная форма, от формы прежних времен! При зачатках культуры уравнение между недостатком и избытком происходит посредством более или менее добровольного одарения терпящих нужду — обладающими излишком; с развитием культуры, выступают уже грубые формы натурального обмена; при высшей культуре, указанное уравнение совершается преимущественно путем купли и продажи, следовательно при посредстве денег; и даже внутри этих фазисов развития можно наблюдать многочисленные ступени более или менее развитых форм обмена вещей; — вот наглядный пример указанного развития. Если мы обратим внимание, как у некоторых наиболее выдающихся культурных пародов деньги появляются сначала в виде домашних животных, позже в вид грубых и благородных металлов в нечеканенной форме, и наконец в чеканке, чтобы перейти в конце концов в еще более развитые формы (комбинирование денег и денежных знаков!), то и здесь трудно будет отрицать столь явственное развитие формы проявления денег. В обоих случаях пред нами одно и тоже хозяйственное явление, с развитием культуры принимающее столь различные формы; в первом случае—уравнение недостатка и избытка, во втором случае— орудие обмена; но какое различие форм проявления, при том обрисованных нами лишь в самых выдающихся фазисах их. И такие развития форм проявления мы встречаем в области социальных явлений не в виде исключения, а скорее в виде общего правила.

Явления человеческого хозяйства отнюдь не бывают, следовательно, и во времени — строго типической природы; напротив, они представляют (уж оставляя в стороне качественные различия одновременных явлений!) картину совместного двойственного развития: индивидуального и развития форм проявления. Конкретные явления народного хозяйства не сходны с другими одновременными явлениями того же рода; одно и тоже конкретное явление народного хозяйства нередко бывает различно в различных фазисах своего индивидуального существования; народно-хозяйственные явления одного и того же рода различествуют даже во всей целостности их проявления — вследствие развития форм явлений.

 

§ 2. Влияние, оказываемое развитием народно-хозяйственных явлений
на природу и задачи реалистически-эмпирического направления
теоретического исследования

Факт развития народно-хозяйственных явлений не может не оказывать влияния на теоретическую национальную экономию вообще и на реалистически-эмпирическое направление теоретического исследования в области народного хозяйства в частности.—Двоякая задача этого направления исследования.—Влияние, оказываемое этим фактом на стремление к установлению реальных типов и эмпирических законов народно-хозяйственных явлений.—Как следует разрешать проблему установления исторической точки зрения в реалистически-эмпирическом направлении теоретического исследования?—Пределы значения исторической точки зрения для указанного направления исследования.

Кто имеет хотя бы никоторое понятие о существе и задачах теоретического исследования вообще и реалистического направления его в частности, тот, конечно, ясно понимает, что охарактеризованный выше факт развития народно-хозяйственных явлений не может оставаться без влияния на теорию последних вообще001 и на результаты реалистического направления теоретического направления исследования в области указанных явлений в частности.

Реалистическое направление теоретического исследования имеет двоякую задачу—исследовать типы и типические соотношения (общую сущность и общую связь) реальных явлений. Оно должно выяснять нам формы явлений (типы) и повторяющиеся соотношения (эмпирические законы) реальных явлений. Как же может оно при разрешении этой проблемы остаться вне влияния того факта, что явления, общую сущность и общую связь коих оно должно выяснить, и сами-то подвержены изменениям.

Теоретическая паука, область исследования которой обнимала бы явления, не обнаруживающие никакого изменения в различных фазисах своего существования, могла бы выполнять свои задачи, изъясняя нам общую сущность и общие соотношения их в какой либо определенный момент; в самом деле, кто уяснил бы сущность в законы таких (неизменяющихся) явлений в один какой-либо момент, тот, тем самым, уяснил бы их себе и вообще, и теория, которая выяснила бы нам такие явления в отношении к какому-либо одному моменту, тем самым уже и вообще разрешила бы всю свою задачу.

Совсем иначе обстоит дело с задачею реалистического направления теоретического исследования при наличности вышеуказанного факта (изменения явлений). Теоретическая наука, которая выясняла бы нам общую сущность реальных явлении народного хозяйства лишь в отношении к какому-либо одному моменту, или что то же, в отношении лишь какой-либо одной стадии его существования, разрешила бы весьма несовершенно первую часть указанной задачи, ибо кто уяснил себе сущность этих явлений лишь какой-либо одной фазе их существования, вовсе еще не познал их целиком.

Общая сущность напр. хозяйственного явления, именуемого «торговым кризисом», еще не будет исчерпана тем, что мы уясним себе природу его в какой-либо одной его стадии; этого достигнем мы лишь тогда, когда изучим весь ход этого явления. Если мы желаем получить реальное понятие о «рабочем», то мы должны изучать его не только на высоте его развития, но и в его образовательной стадии, и в стадии упадка; реальное понятие о «предприятии» объемлет периоды—его основания, развития и упадка; даже общая сущность такого, по-видимому, мало переменчивого явления, как монета, обнаруживает развитие — с момента, когда она оставляет монетный двор до того, когда она изнашивается от употребления, или изымается из обращения; и ее общая сущность отнюдь не остается без изменения.

Мы рассматривали до сих пор только случаи индивидуального развития хозяйственных явлений и обращали внимание на влияние указанного факта на выяснение общей сущности этих явлений. Но аналогичное мы можем наблюдать и в отношении того развития хозяйственных явлений, которое мы назвали развитием форм явлений. Формы, в которых реально проявляются — человеческие потребности, владение имуществом, собственность, обмен, деньги, кредит, налоги и тысяча других институтов человеческого хозяйства, независимо всевозможных индивидуальных развитии, и в целостности своей, как мы выше видели, отнюдь не остаются неизменными в различные эпохи истории. Их общая сущность будет, следовательно, постигнута нами лишь весьма несовершенно, если мы упустим из виду этот весьма важный факт и смешаем сущность рассматриваемых явлений в их настоящем или каком либо ином периоде развития, — с их общею сущностью, реальное понятие о настоящем состоянии — с общим реальным понятием; ясно, что это последнее понятие не относится к чему-то неизменному, а должно дать нам определение указанных явлений во всей целостности их развития.

Второй задачей реалистического направления теоретического исследования мы признали—выяснение реальных типических соотношений, эмпирических законов хозяйственных явлений. Раз эти явления обнаруживают развитие в обоих упомянутых отношениях, то само собою ясно, что эмпирические законы, установленные в отношении одной какой-либо стадии их развития, не распространяются еще на все прочие стадии их развития. Типические соотношения наблюдаемые между явлениями, не обнаруживающими никакого изменения, были бы независимы от временных условий. Но иное дело, когда речь идет о явлениях, которые с течением времени изменяются. Ясно. что эмпирические законы, установленные в отношении определенных стадий существования таких явлений, не распространяются еще на все фазисы развития этих явлений. Разительные примеры этому: физиологические законы сформировавшихся организмов еще не обязательно применимы к тем же самым организмам в эмбриональном их состоянии, или в эпоху их упадка; эмпирические законы сосуществования и последовательности явлений античного государства еще не обязательно относятся к явлениям феодального государства, или современной государственности и т.д. Эмпирические законы заработной платы, действующие в отношении рабочих па высоте их развития, еще не относятся к подростку, или уже ослабевшему рабочему; законы денежного обращения, как мы наблюдаем их в высокоразвитом народном хозяйстве, еще не обязательно применимы к народам начальной культуры; законы, регулирующие явления кредита в наши дни, — к кредитный явлениям будущего.

Из всего сказанного мы приходим к следующему выводу. Реальные явления человеческого хозяйства обнаруживают развитие, которое, с одной стороны, является развитием индивидуальных явлений, с другой — развитием форм явлений. Это обстоятельство оказывает несомненное влияние на результаты реалистического направления теоретического исследования в рассматриваемой области мира явлений. Это влияние обнаруживается при выяснении, как общей сущности (реальных понятий), так и общей связи (эмпирических законов) хозяйственных явлений; обнаруживается оно в первом случае тем, что реальные понятия, типы хозяйственных явлений лишь тогда будут действительно правильны, когда мы уясним себе сущность данных явлений не только в отношении какого-либо одного момента, но во всей целостности их индивидуального развития и развития форм их проявления; во втором случае, обнаруживается оно в том, что эмпирические законы рассматриваемых явлений, относящиеся лишь к одной какой либо стадии развития их, еще небезусловно распространяются и на другие стадии развития этих явлений.

Таким образом, указанный факт развития народно-хозяйственных явлений во всяком случае имеет не маловажное значение для реалистического направления теоретического исследования в области народного хозяйства.

Нам остается еще указать здесь вкратце способ, которым наиболее целесообразно может быть осуществлена эта «историческая идея» в реалистическом направлении теоретического исследования народного хозяйства.

Факт развития народно-хозяйственных явлений и необходимость считаться с этим фактом в реалистической теории народно-хозяйственных явлений не подлежат никакому сомнению. Но никто, хотя бы немного знакомый с научно-теоретическими исследованиями, не станет же утверждать, что к разрешению указанной проблемы нужно подходить путем создания стольких экономических теорий, сколько существует ступеней развития народно-хозяйственных явлений, сколько существует различных местных условий в быте народов, находящихся на одинаковой ступени развития. Подобная попытка была бы неисполнима уже по самим условиям изложения и научной техники. Путь, который должны избрать теоретики н области народного хозяйства для разрешения указанной задачи, может быть лишь тем, который допустим при обычной технике научного исследования и при потребностях настоящего времени (имеющих, конечно, и в науке свои права), и который уже дал удовлетворительные результаты в других областях исследования, представляющих аналогичную задачу для разрешения. Путь этот состоит в том, что мы принимаем какое либо, по месту и времени особенно важное, состояние народного хозяйства за основу нашего изложения002 и лишь указываем на модификации, вытекающие для реалистической теории из различия ступеней развития народно-хозяйственных явлений и из различия местных обстоятельств, — как напр. немецкий, или французский анатом, или физиолог принимает за основание своего изложения развитие тела индо-германцев и при этом обращает внимание на чрезвычайно важные для анатомии и физиологии фазисы развития человеческого тела и расовые различия, напр. негров, малайцев и т.д. Реалистическая теория народного хозяйства к этом смысле отнюдь не какой-то феномен, а вполне достижимая обыкновенными научными средствами цель исследования, и вместе с тем такая цель, которая надлежащим образом принимает во внимание момент развития в народном хозяйстве и момент развития местных условий, отнюдь не умаляя этим теоретического характера этой науки. Это будет действительно реалистическая теория народного хозяйства, не упускающая точки зрения развития, или, — если угодно держаться общеупотребительного, хотя и не вполне удачного выражения,—исторической точки зрения.

Чем откровеннее мы признаем это, чем с большим правом мы можем предъявлять требование, чтобы влияние указанного факта на теорию народного хозяйства было выясняемо глубже и всестороннее, нежели это делали наши предшественники,—тем сильнее обязаны мы настаивать на том, что в признании указанного факта развития народно-хозяйственных явлений, в изучении указанных последствий его для разрешения специфически теоретических задач нашей науки, и в стремлении к осуществлению указанных методологических идей—заключается все, что правильно называть, в противоположность неисторическому направлению исследования, «историческою точкою зрения», или вернее, «соображением факта развития хозяйственных явлений» в реалистическом направлении теоретического исследования в области народного хозяйства; засим всякий постулат, выходящий за эти границы, в особенности стремление исторической школы немецких экономистов преобразовать политическую экономию в историческую науку, в философию хозяйственной истории и т.п. — вытекает из непонимания самых элементарных основ науки, из смешения теории — с историей, теории народного хозяйства — с отдельными специальными направлениями теоретического изучения в области народного хозяйства.

 

§ 3. Так называемый исторический метод отнюдь не может совершенно
устранить упрека в слишком широкой обобщенности теоретических
познаний о народном хозяйстве.

Не всякое изменение явлений означает собою развитие их.—И те изменения явлений во времени, которые не представляются нам как развития, имеют методологическое значение для теоретического исследования, и только принятием их во внимание можно вполне предотвратить упрек в «перпетуализме» в теории народного хозяйства.—Тоже самое относится и к тем различиям однородных социальных явлений, которые не являются результатом различия национальностей или местностей, а обнаруживаются в одной и той же местности и в одно и то же время.—И они имеют методологическое значение для теории народного хозяйства.—И их необходимо принимать во внимание, раз хотят вполне устранить упрек в слишком широкой обобщенности теоретических познании в области народного хозяйства.—Упрек в «перпетуализме» и «космополитизме», в смысле наших исторических экономистов, заключает в себе, поэтому, лишь часть возражений против слишком широкой обобщенности теоретических познаний о народном хозяйстве.—Однако полное устранение этих возражений недостижимо по научно-теоретическим основаниям.—Теория, добытая с точки зрения эмпирического реализма, необходимо страдает теми погрешностями, которые историческая школа думает устранить своим методом.

Нет явления реального мира, которое не представляло бы нам картины постоянного изменения. Все реальные вещи изменяются с течением времени, явления социальной жизни — точно также, как и явления органической природы, и явления неорганического мира — не менее, чем обе только что названные группы явлений. Таким образом, историческая точка зрения в реалистическом направлении теоретического исследования, т.е. то положение, что факт развития явлений не может быть оставлен без внимания в упомянутом направлении теоретического исследования, — или должна быть приложима ко всем областям мира явлений, или же под фактом «развития явлений» должно понимать нечто отличное от простого факта изменения во времени.

Так называемое «развитие» вещей составляет на самом деле лишь незначительную часть их изменений во времени, так как под развитием обыкновенно разумеют лишь такие изменения, которые исходят от самой природы вещей и при которых, следовательно, не смотря на перемену во времени, сохраняется их своеобразная индивидуальность. Следовательно мы не говорим о «развитии» таких вещей, которые не представляют никакой собственной индивидуальности, точно также и в тех случаях, когда вещь, какого бы рода она ни была, испытывает изменение лишь вследствие внешних или случайных обстоятельств.

Из сказанного вытекает для методики нашей науки следующий вывод. Прежде всего, ошибочно думать, будто бы принятием во внимание факта развития социальных явлений в социальных науках вообще и в политической экономии в частности, могут быть устранены все решительно затруднения, вытекающие для теоретического исследования из изменения социальных явлений во времени, и будто бы теория, которая принимает во внимание указанный факт, вполне избегнет через это ошибки «перпетуализма». Напротив, ясно, что лишь благодаря тому, что при теоретическом исследовании принимаются в соображение и те изменения явлений, которые не входят в понятие «развития», лишь благодаря этому, можно вполне избегнуть в теории упрека в перпетуализме.

То же самое относится и к упреку в «космополитизме». Одновременные, принадлежащие к одной и той же форме, социальные явления обнаруживают отличия не только у разных национальностей и в разных местах, но даже в одном и том же месте и в одно и тоже время—обстоятельство, которое, как едва ли требуется указывать, равным образом не может остаться без влияния на большую или меньшую универсальность теоретических познаний. Кто, в виду того, что народно-хозяйственные явления представляют разноместные отличия, признает всеобщие законы народного хозяйства невозможными и модификацию их сообразно местным условиям необходимой, тот во всяком случае должен прийти к подобному же заключению и по отношению к отличиям однородных народно-хозяйственных явлений в той же местности. Одним лишь стремлением избегнуть упрека в «космополитизме» национально-экономической теории никоим образом не устраняется еще слишком широкая обобщенность национально-экономической теории.

Определение, которое получили в исторической школе немецких экономистов так называемые «перпетуализм» и «космополитизм» оказывается, таким образом, неполным, ибо исследователь, который даже совершенно избег бы обоих ошибок, обозначаемых упомянутыми выражениями, не мог бы, тем не менее, избежать фундаментальной погрешности — слишком широкой обобщенности теоретических познаний, несоответствующей реальным условиям; только принятие во внимание всей совокупности указанных нами различий форм явлений хозяйственной жизни могло бы придать реалистической теории народного хозяйства ту точность, которой названная школа пытается достигнуть одним лишь устранением «космополитизма» и «перпетуализма» в теории народного хозяйства.

Мы уже указали, что осуществление упомянутых научных постулатов, поскольку они касаются затруднений, проистекающих из местных различий социальных явлений и из развития их во времени, во всей своей полноте недостижимо. В реалистическом направлении теоретического исследования научному стремлению всегда приходится довольствоваться лишь более или менее полным принятием во внимание указанных здесь фактов и той его формой, основные черты которой мы привели выше; как ни высоко призвание человеческого ума в деле усовершенствования реалистической теории социальных явлений, он никогда не справится с указанными проблемами. Осуществление указанных постулатов исследования в их совершенной полноте окажется фантомом уже по научно-теоретическим основаниям, и лишь приблизительное соображение их является единственно достижимою целью реалистического направления теоретического исследования в области социальных явлений; форма же достижения этой цели должна быть аналогична той, которую мы выше указали.

Историческая школа немецких экономистов впала по отношению к обсуждаемым здесь научно-теоретическим проблемам в двоякую ошибку. С одной стороны, она поняла их слишком узко: она упустила из виду, что и другие, не земеченнные ею, отличия социальных явлений имеют право на одинаковое значение для методики нашей науки, как и те, на которые она обратила свое исключительное внимание; с другой стороны, представители этой школы ошибочно вообразили себе, что затруднения, вытекающие для теории народного хозяйства из развития социальных явленей и из разноместных отличий их, могут быть вполне устранены историческим методом.

«Исторический метод» обещает менее, чем должен был бы обещать, согласно выставленным им целям, но и обещанное им недостижимо в полной точности. Всякая реалистическая теория народного хозяйства неизбежно в известной степени страдает теми недостатками, которые историческая школа мечтает совершенно устранить своим «методом».

 

§ 4. Влияние, оказываемое фактом развития народно-хозяйственных
явлений на природу и задачи точного направления теоретического
исследования

Второстепенное значение этого факта для точного направления теоретического исследования.—Объяснение этого обстоятельства сущностью и задачами этого направления исследования.—В чем может заключаться историческая точка зрения в точном направлении теоретического исследования.—Точное направление теоретического исследования не отрицает и не оставляет без внимания факт развития народно-хозяйственных явлений.

Мы говорили до сих пор лишь о влиянии, которое оказывает факт развития народно-хозяйственных явлений на реалистическое направление теоретического исследования и на природу его результатов; нам остается еще рассмотреть влияние упомянутого факта на точное исследование; мы можем здесь быть весьма кратки, так как влияние рассматриваемого здесь факта на точное исследование в действительности имеет второстепенное значение.

В другом месте нами было уже указано, что затруднения, вытекающие для реалистического направления теоретического исследования вследствие нетипического характера явлений, не существуют для точного направления теоретического исследования, вследствие своеобразного характера теоретической проблемы его. Точное исследование приводит реальные явления к их простейшим, строго типическим элементам и стремится выяснить строго типические соотношения, «естественные законы» их. Формы явлений, над которыми оно оперирует, суть, таким образом, строго типические не только в отношении местных, но и временных обстоятельств, и факт развития реальных явлений не имеет поэтому никакого влияния на род и способ, которыми точное исследование стремится разрешить теоретическую проблему. Только на большую или меньшую точность реалистических, но никак не точных результатов теоретического исследования, влияет факт изменения явлений и их разноместные отличия; следовательно реалистическому, но никак не точному направлению теоретического исследования в области народного хозяйства, выпадает задача—проверить влияние, которое обнаруживает рассматриваемый здесь факт на природу его результатов, и изыскать средства и пути для устранения указанного затруднения. Обширные исследования наших исторических экономистов о вопросах «космополитизма» и «перпетуализма» национально-экономической теории, в той фазе, в которой эти и явления появлялись до сих пор, в сущности относятся только к реалистическим, но не к точным результатам теоретического исследования в области народного хозяйства.

Конечно, отсюда вовсе не следует, чтобы точное направление теоретического исследования совершенно оставляло без внимания факт развития народно-хозяйственных явлений, или даже не признавало бы его. Точные теории должны выяснять нам простейшие, строго типические конститутивные факторы явлений и законы, по которым из них формируются сложные явления. 3адачу эту они выполняют целиком лишь тогда, если дают нам указанное уразумение относительно каждого фазиса развития явлений, или иными словами, если уясняют нам, каким образом явления на каждой ступени их развития оказываются результатом закономерного процесса образования. Таким образом, точные науки столь же мало игнорируют факт развития явлений, как и постулат всякой вообще теории— следовать за всеми фазисами развития явлений, подлежащих выяснению. Всякая новая форма явлений, порождаемая жизнью, всякая новая фаза развития явлений—представляет новую проблему для точного направления теоретического исследования, так что в действительности оно принимает во внимание смену явлений, но только способом существенно отличным от такового в реалистическом направлении теоретического исследования. Факт развития явлений влияет на природу реалистического исследования, на большую или меньшую точность их выводов; но тот же фактор нисколько не затрагивает формального характера результатов точного исследования, оно только модифицирует и расширяет круг объектов, уразумение которых должны дать нам точные науки, — оно модифицирует цели исследования.

Что касается специального точного направления теоретического исследования в области народного хозяйства, то всякий, кто хотя бы немного знаком с результатами последнего и с его историей, знает, что и представители этого направления всегда стремились следовать на развитием народного хозяйства, и всякую новую форму явлений в области последнего, даже всякий новый фазис в развитии народно-хозяйственных явлений старались включать в сферу своего исследования; точное исследование в области нашей науки никогда не отрицало факта развития социальных явлений и никогда принципиально не оставляло его без внимания. Но разумеется, оно принимало этот факт во внимание способом, соответственным своей природе и задачам.

 

ГЛАВА ВТОРАЯ
ПСЕВДО-ИСТОРИЧЕСКОЕ НАПРАВЛЕНИЕ ИССЛЕДОВАНИЯ
В ТЕОРЕТИЧЕСКОЙ НАЦИОНАЛЬНОЙ ЭКОНОМИИ

Историческое направление в теоретической национальной экономии состоит не в прибавочном историческом материале, внешним образом присоединяемом к результатам теоретического направления исследования в области народного хозяйства.—Столь же мало состоит оно в студиях по истории литературы вообще и догматики в частности.—И не в том заключается оно, чтобы одну лишь историю признавать эмпирическою основою теоретического исследования в области народного хозяйства.—Ошибки специфического историзма в теоретической национальной экономии.—Стремление к установлению «параллелизмов экономической истории» составляет лишь одно специальное направление теоретического исследования в области народного хозяйства.—Теоретическое учение о народном хозяйстве отнюдь не есть наука о «законах развития народного хозяйства».—Столь же мало оно — «философия истории».—Противоречие между определениями теоретической национальной экономии и изложениями ее в исторической школе немецких экономистов.

Мы уже указали выше на ошибку тех, которые придают слишком большое значение исторической точке зрения в теории народного хозяйства, нередко совершенно не понимая истинной его сущности; мы сделали это указание, когда выясняли методологические ошибки тех, которые, думая провести историческую точку зрения в теоретическом учении о народном хозяйстве, на самом деле занимаются вовсе не этим, а рассматривают явления народного хозяйства с специфически исторической точки зрения исследования, или же с точки зрения практического учения о народном хозяйстве. Теперь, когда мы выяснили сущность исторической точки зрения, или скорее, значение того факта, который мы называем развитием народно-хозяйственных явлений, для теоретического исследования в области народного хозяйства, нам остается еще упомянуть о методологических ошибках тех, которые, хотя и признают понятие теоретической национальной экономии, однако видят сущность «исторической» точки зрения в ней — в постулатах исследования, существенно отличных от выше охарактеризованных и для теоретической национальной экономии совершенно внешних и неважных.

Иные думают провести в теоретической национальной экономии историческую точку зрения посредством разукрашивания старых теорий, добытых при так называемой «неисторической» точке зрения, всевозможными историческими прибавлениями. Если сравнить этого рода изложения теоретической национальной экономии с прежними, так называемой «неисторической» эпохи, то не трудно заметить, что теоретические познания первых не отличаются ничем существенным от последних. Разница состоит часто лишь в том, что систематическое изложение вполне известных теорий старых «неисторических» школ прерывается историческими экскурсами, или же совершенно внешним образом изукрашиваются историческими прибавлениями, и таким образом получается композиция, которая не есть, ни теория, ни историография, н всего менее — теоретическое учение о народном хозяйстве с точки зрения исторического рассмотрения.

В подобное же заблуждение относительно сущности исторической точки зрения в теории народного хозяйства впадают и те, которые видят ее в исследованиях по истории литературы в области нашей науки, или же в каком-либо специальном направлении их.

В противоположность абсолютизму теории, говорит Книс003 , историческое понимание политической экономии покоится на том положении, что, подобно хозяйственным состояниям жизни, и теория политической экономии является результатом исторического развития; что она вырастает в живой связи со всем организмом человеческого и народно-исторического периода, из условий времени, места, национальности, — с ними она существует и с ними движется к прогрессивному развитию; что она имеет свою аргументацию в исторической жизни народов, своим результатам должна придавать характер исторических решений; что и общие «законы» она может устанавливать в общей части национальной экономии не иначе, как в качестве исторической экземплификации и прогрессивного обнаруживания истины; что на каждой своей ступени она может существовать лишь в качестве обобщения истин, исследованных до данного определенного момента развития, и не может, ни по сумме своего содержания, ни по формулировке, считаться абсолютно законченною; что абсолютизм теории, обнаруживающийся на какой-либо ступени исторического развития, является лишь порождением этого времени и обозначает собою лишь определенную ступень в историческом развитии политической экономии.

Ошибка, лежащая в основании приведенного понимания сущности исторического направления исследования в области теоретической национальной экономии, очевидна. Отдельные фазисы развития нашей науки, конечно, могут быть уясняемы исторически лишь в связи с временными и местными условиями, среди которых они возникли, или иными словами: история литературы нашей науки, правильно понимающая одну из своих задач (историческую!), не должна упускать из виду связи между отдельными фазисами развития ее (науки) и местными и временными условиями. Но ведь это постулат всякой истории литературы, точно также и истории точных естественных наук, химии и физики, да и вообще всякой историографии; но он не находится ни в какой непосредственной связи с теми постулатами исследования, которые мы назвали исторической точкой зрения в теоретической национальной экономии (соображение факта развития народно-хозяйственных явлений при исследовании общей (родовой) сущности и общей (родовой) связи законов народного хозяйства).

В совершенно аналогичную ошибку впадают те, которые думают установить историческую точку зрения в теоретической национальной экономии тем, что присоединяют к результатам теоретического, нередко, притом, совершенно «неисторического», исследования — историю догмы экономических учений. Догматико-исторические изложения этого рода суть — история литературы, и именно история отдельных учений политической экономии, но вовсе не результаты теоретического исследования с «исторической» точки зрения. Таковыми они не могут быть сами по себе, а равно и не могут они сделать «неисторическую» теорию историческою. Как бы ни были они полезны для изучения теоретической национальной экономии, однако историческую точку зрения обозначают они собою столь же мало, как и всякого рода иные литературно-исторические исследования.

Не менее ошибаются и те, которые стараются провести историческую точку зрения в теоретической национальной экономии тем, что пытаются обосновать теорию народного хозяйства не на опыте вообще, а исключительно на истории народного хозяйства, т.е. усматривают в этой истории единственно правильную эмпирическую основу теоретического исследования в области человеческого хозяйства. Ошибочность этого воззрения, ставшего господствующим среди немецких экономистов (односторонний историзм в теоретической национальной экономии) очевидна для всякого, хотя бы мало-мальски искушенного в методологических вопросах. История,—в противоположность теоретическим наукам, уясняющим нам общую (родовую) сущность и общую (родовую) связь явлений, — имеет своей задачей исследовать и изобразить индивидуальную сущность и индивидуальную связь явлений вообще и человеческих явлений в особенности. Эту обширную задачу свою она может разрешить никак не путем исследования и изложения необозримого множества сингулярных явлений человеческой жизни; она может правильно разрешить свою проблему лишь таким способом, что резюмирует индивидуальное реального мира с точки зрения коллективных явлений и выясняет нам сущность и связь указанных явлений с теми обширными коллективными явлениями, которые мы именуем народом государством, обществом. Не судьбы отдельных индивидуумов, не действия их сами по себе, а лишь судьбы и действия народов составляют предмет истории, первые же — лишь настолько, насколько они в тоже время имеют значение для развития целого, т.е. коллективных явлений, как таковых.

Сказанное, разумеется, относится и к истории человеческого хозяйства. И здесь предмет исторического изложения составляют не сингулярные явления человеческого хозяйства, не все эти бесчисленные стремления и успехи отдельных индивидуумов в обеспечении своих вещественных потребностей, не эти необозримые мириады отдельных актов производства, обмена и экономического употребления вещей. Нет, историческое изложение выясняет нам конкретную сущность и развитие того обширного коллективного явления, которое мы называем народным хозяйством. Лишь тот, кто совершенно не понимает природы исторических наук, может вообразить себе, будто бы путем изучения истории вообще и истории народного хозяйства в частности можно уразуметь общую (родовую) сущность и общую (родовую) связь явлений человеческого хозяйства вообще004 .

Те, которые видят в истории народного хозяйства единственно правильную эмпирическую основу для теоретического исследования в области человеческого хозяйства, впадают, таким образом, в фундаментальную ошибку, так как рядом с указанным, безусловно весьма ценным, эмпирическим основанием теоретического исследования крайне необходим еще и обыкновенный жизненный опыт, или, что то же, наблюдение сингулярных явлений человеческого хозяйства, и следует добавить, возможно обширнейшее наблюдение; это столь необходимо, что тогда как без изучения истории народного хозяйства немыслима никакая высокоразвитая теория народно -хозяйственных явлений, без наблюдения сингулярных явлений человеческого хозяйства—вообще никакая теория последнего. Ошибка тех, которые признают историю народного хозяйства за единственное эмпирическое основание теоретической национальной экономии, кажется нам столь же крупною, как и ошибка того физика или химика, который вздумал бы строить законы физики или химии на основании универсальных описаний природы, хотя бы даже и таких превосходных, как описание Гумбольдта, или же — того физиолога, который вздумал бы исключительно на основании этнографических описаний построить физиологию человеческого тела005 .

Наконец, ошибаются и те, которые в исследовании параллелизмов исторического развития различных народов, в том, что быть может, не вполне правильно называли иногда «философией истории», видят сущность исторического направления теоретических государственных и общественных наук вообще, и в исследовании этих параллелизмов в истории хозяйства народов — сущность исторического направления теоретической национальной экономии в частности, и даже прямо отождествляют результаты указанного направления исследования с теоретической национальной экономией.

Ясно, что исследователи такого воззрения на сущность теоретической национальной экономии точно также впадают в вышеуказанную ошибку одностороннего историзма. Но ошибка, лежащая в основе этого воззрения, еще гораздо грубее.

Лишь самая крайняя научная односторонность может утверждать, будто параллелизмы в народной и государственной жизни вообще и в развитии народного хозяйства в частности обладают ненарушимою правильностью или, иными словами, что развитие обсуждаемых здесь явлений обнаруживает строгую закономерность006 . Но если о естественных законах развития этических явлений вообще и народного хозяйства в частности собственно не может быть и речи, то все-таки всем, кому не чужда история, известно, что на самом деле наблюдаются-таки правильности в развитии указанных явлений, хотя и не воображаемой некоторыми точности; и выяснение этих правильностей, — называть ли их законами развития, или простыми параллелизмами, простыми правильностями развития, — является вполне основательною задачею теоретического исследования в области человеческих явлений вообще и народного хозяйства в частности.

Лишь не вполне ясное понимание общих методологических вопросов и специально задач теоретических наук, понимание, господствующее у известной части немецких исследователей в области национальной экономии, могло привести их к мысли, будто обсуждаемые здесь параллелизмы в историческом развитии народного хозяйства образуют исключительное, или хотя бы главное содержание теоретической национальной экономии, иными словами, будто названная наука есть «учение о законах развития народного хозяйства» в указанном значении слова. Теоретическая национальная экономия есть наука об общей (родовой) сущности (формах явлений) и общей (родовой) связи (законах) народного хозяйства; в противоположность этой всеобъемлющей и важной задаче нашей науки, установление «законов развития» народного хозяйства в сказанном смысле слова оказывается, хотя и вполне основательным, однако совершенно второстепенным; в теоретическом исследовании в области явлений человеческого хозяйства оно, конечно, никоим образом не должно быть упускаемо, однако результат его, как это явствует даже из беглого взгляда на содержание всех, более распространенных изложений теоретической национальной экономии, составляет лишь самую незначительную часть содержания национальной экономии. Параллелизмы, как мы можем их наблюдать в развитии цен, поземельной ренты, процента па капитал у различных народов несомненно, являются столь же основательным, сколь и интересным предметом для теоретического исследования. Однако, какое методическое заблуждение-—смешивать их с законами, показывающими нам, какое влияние имеет предложение и спрос, или количество средств передвижения на цену товаров, расстояние земель от рынка и различие в их плодородии—на поземельную ренту, как большая или меньшая бережливость или промышленная деловитость жителей страны обусловливает размер процента,—законы, которые никак нельзя считать за параллелизмы исторического развития народного хозяйства.

Здесь ошибка не меньше той, как если бы какая-нибудь школа естествоиспытателей стала смешивать стремление к установлению законов развития органического мира, или же специально напр. теорию Дарвина, с теоретическим исследованием в области органического мира (физиологией и пр.), даже с естествознанием вообще, и стала бы считать всякое, вне этого направления, стремление исследователей — «неметодологическим» и «бесплодным», и измерять результаты всех остальных направлений естествоведения масштабом такой односторонности007 .

Само собою понятно, что указанное ошибочное понимание не получило в научной практике полной силы даже у самых ревностных представителей «историко-философского» направления. Указанное понимание задачи теоретических социальных наук слишком одностороннее для того, чтобы оно могло последовательно проведено в практике исследования или изложения указанных наук. В методологических работах и во главе изложения теоретических социальных наук оно, конечно, могло получить место, но об осуществлении указанной мысли в теории социальных наук, конечно, не может быть и речи. Однако и те, которые ставят ее во главе своих изложений национальной экономии и определяют ее как «философию хозяйственной истории», или как науку о «параллелизмах хозяйственной истории», посвящают значительную часть содержания своих сочинений результатам точного исследования, и таким образом на самом деле излагают нам не только параллелизмы истории хозяйства, но также, и даже главным образом, результаты точного исследования и такие результаты эмпирического исследования, которые вовсе не суть «параллелизмы хозяйственной истории». Практика исследования в этом случае исправляет теорию его.

Ошибочность и односторонность указанного здесь понимания сущности политической экономии отнюдь еще не исчерпывается сделанными замечаниями. Всякий, кто хоть несколько знаком с стремлениями в области философии истории, знает, что вышеуказанное направление исследования представляет собой лишь одну из многих форм историко-философского исследования008 ; так что установление «параллелизмов хозяйственной истории» или так называемых» законов развития народного хозяйства» не является идентичным с историко-философским направлением теоретического исследования в области народного хозяйства.

Таким образом, понимание теоретической национальной экономии, или даже политической экономии, как науки о «параллелизмах хозяйственной истории», о «законах развития народного хозяйства» и т. п., просто поразительно; это такая односторонность, которую можно объяснить только тем обстоятельством что историческая школа немецких экономистов до сих пор развивалась без серьезного соприкосновения с остальными направлениями исследования в области политической экономии. Все это прекрасно показывает, в какие заблуждения может впасть ученая школа, не имевшая счастья встречать серьезных противников.

 

ГЛАВА ТРЕТЬЯ
ИСТОРИЧЕСКАЯ ТОЧКА ЗРЕНИЯ В ПРАКТИЧЕСКИХ
НАУКАХ О НАРОДНОМ ХОЗЯЙСТВЕ

Хозяйственные институты и нормирующие законы должны приноравливаться к особенным условиям тех народов, которым они служат.—Очевидность этого основного положения в отношении ко всем практическим наукам.—Признание указанного положения еще не составляет особенного метода практических наук.—Так называемый «исторический метод» в практических социальных науках существенно способствовал ошибочности мнений об относительности социальных учреждений.

Мы указали выше, что не следует смешивать историческую точку зрения в практических учениях о народном хозяйстве с таковой же в теоретическом учении о народном хозяйстве. Теперь, выяснив сущность последней, мы поговорим об исторической точке зрения в практических хозяйственных учениях. Мы можем быть здесь весьма кратки, так как разногласие в мнениях по поводу обсуждаемого здесь вопроса среди немецких экономистов сравнительно невелико. Вопрос, о котором идет здесь речь, касается относительности социальных учреждений и нормирующих законов.

Несомненно, вполне основательна мысль, что известные политические мероприятия, законы, институты, обычаи и т.д. не могут быть признаваемы одинаково применимыми для всех времен и народов, короче — для разнородных условий. Что какое-либо государственное или общественное устройство в прошедшем могло быть целесообразным, а потому и правильным, хотя теперь оно и лишено оснований, и обратно — такого рода институт может быть правильным для настоящего, хотя в прошедшем основательно считался вредным, и в будущем, быть может, будет считаться таковым же; что аналогичное имеет место по отношению к одной и той же эпохе для двух различных стран, представляющих различные государственные или общественные условия; что вообще к различным государственным и общественным условиям применимы обыкновенно различные институты, мероприятия, законы и пр. — все это столь само собою понятно, так часто повторяется пишущими о «политике» и, как мы увидим н четвертой книге, повторяется в течение целых тысячелетий, что особенное указывание на это можно объяснить лишь отрицанием указанных изложений некоторыми учеными, совершенно чуждыми действительной жизни009 .

Практическое искусство (Kunstlehre), как ее ни рассматривать, уже по общей природе даваемых ею знаний, не может претендовать на одинаковое значение для всех времен и народов, или вообще — безотносительно к различию условий. Для всякого, хотя несколько уяснившего себе сущность практических искусств, такая наука представляется просто-таки парадоксом, так как, собственно говоря, она не в состоянии дать никаких оснований для действий людей безотносительно к различию условий.

Народно-хозяйственная политика не составляет исключения из этого общего характера практических знаний. Это наука об основаниях, на. которых народное хозяйство может быть споспешествуемо, но вместе с тем она, сама собою разумеется, столь же мало, как и всякое другое практическое искусство, может быть наукою об универсальных средствах и специально об универсальных средствах споспешествования народному хозяйству. Хозяйственный политик, не принимающий во внимание условий, при наличности которых должны быть достигнуты известные цели экономической политики, политик, который предлагает или отвергает известные меры просто как таковые, признает известные институты, обычаи и пр. при всяких обстоятельствах правильными, — такой политик подобен технологу, который стал бы признавать целесообразным известные механические операции безотносительно к обрабатываемому материалу, подобен терапевту, который стал бы определять метод лечения безотносительно к патологическому состоянию больного,—полководцу, который стал бы признавать известные стратегические и тактические приемы всегда и безусловно целесообразными. Поэтому можно бы экономическую политику с полным правом считать такою наукою, которая учит нас правилам предпринимания мер для споспешествования народному хозяйству, соответствующих особенным условиям данного народного хозяйства. Подобное определение будет довольно правильно. Если, однако, народно-хозяйственная политика считается просто наукою об основных правилах споспешествования народному хозяйству, то объясняется это тем, что указанный постулат исследования свойствен всем практическим наукам и потому разумеется сам собою. Как не требуется указания на соображение различия условий при определении понятия технологии, терапии, или стратегии, так не требуется этого и при определении понятия «народно-хозяйственной политики».

Мы не усматриваем поэтому никакого особенного метода (никакого особенного научного пути!) народно-хозяйственной политики в том, что экономические политики принимают в соображение различие условий. Неприятие в соображение различия условий — грубая ошибка для какого бы то не было исследования в области практических наук, а принятие во внимание этого различия не представляет ничего такого, что могло бы придать такому приему исследователя характер особенного метода; иначе пришлось бы считать за особенный метод исследования избежание каждой методологической ошибки, им же несть числа.

Сказанное здесь о различии народно-хозяйственных условии и влиянии его на основные положения народно-хозяйственной политики применимо, разумеется, и к тому различию, которое представляют народы вследствие различного развития их хозяйства, и едва ли нужно говорить, что и эти различия в хозяйственных состояниях народов не могут остаться без влияния на хозяйственные институты их. Не только к различным народам, но и к одному и тому же на различных ступенях хозяйственного развития применимы различные народно-хозяйственные меры. Все это, в виду упомянутого общего положения об относительности практических знаний, столь понятно, что особенно останавливаться на этом по меньшей мере излишне. Но вместе с тем вполне ошибочно признавать в указанном здесь воззрении особенный, «исторический», метод исследования в области народно-хозяйственной политики, а тем более смешивать разработку последней с проведением общего положения об относительности практических знаний в области народного хозяйства.

Наука народно-хозяйственной политики, которая принимала бы во внимание различие ступеней развития народов, иначе говоря, держалась бы исторической точки зрения в этом смысле слова самым строгим образом, но не принимала бы вместе с тем во внимание различия экономических географических и этнографических условий народов, стоящих на одинаковой ступени развития, такая наука не была бы свободна от упрека в «абсолютизме решений»; она была бы исторической в смысле некоторых наших исторических экономистов, и тем не менее такой, которая лишь отчасти считалась бы с принципом относительности социальных устройств. Идея установления «исторического метода» в практических социальных науках на место само собою очевидного принципа всеобщей относительности практических правил, оказывается, таким образом, не только излишней, но прямо сбивающей с толка.

Наука народно-хозяйственной политики, стоящая на высоте методологических требований, должна в отношении споспешествования народному хозяйству выполнять следующую очевидную задачу, общую всем практическим наукам: она должна учить нас основным положениям, согласно которым народное хозяйство может быть споспешествуемо публичною властью при соображении всех относящихся сюда условий. Этот метод—исторический в смысли наших исторических экономистов, но в тоже время он может быть с полным правом назван географическим, этнографическим.

Но всеми этими «методами» отнюдь не исчерпывается. та простая мысль, что каждая практическая наука, касается ли она образования человеческих отношений, органической или даже неорганической природы, должна считаться с различием условий.

Стремление наших историков в области народного хозяйства и здесь присвоить истории исключительное значение— ни мало не помогло уяснению рассматриваемых здесь методологических проблем, скорее наоборот, значительно затемнило их.



001 Knies (Pol. Oes. S. 35) правильно указывает, что установление исторической точки зрения в народно-хозяйственной политике весьма часто идет рука об руку с совершенно неисторической разработкой теоретического учения о народном хозяйстве: "У большинства писателей, говорит он, уступка к пользу положения об историческом развитии политической экономии и их суждения против абсолютного значения народно-хозяйственных теорий касаются лишь начал народно-хозяйственной политики, а не национальной экономии, т.е. не общей теоретической части политической экономии".
002 Состояние народного хозяйства, которое в конкретном случае должно быть взято за основание для изложения теоретической национальной экономии, само собою разумеется не одно и то же для всех времен и народов. Выбор его не есть вопрос исследования, но вопрос целесообразности изложения, и следовательно обусловливается временными и местными обстоятельствами. Весьма правильно замечает уже Dahlmann (Politik, Leipz. 1847, I. S. 9): "Так как человечество в каждую эпоху обнаруживает новое состояние, то никакое государство не может быть ясно представлено иначе, как в отношении к условиям какой либо эпохи, какого либо настоящего. Поэтому всякое трактование государственных дел в жизни и в науке, примыкает к истории, а через нее-к известному настоящему, и далее,-так как не может быть оставлена в пренебрежении ни одна новая форма жизни, - примыкает к нашему настоящему, нашей части мира, нашему народу".
003 Knies, Pol. Oe. Nach geschichtlicher Methode. 1853. S. 19. (1882. S 24).
004 Ср. особ. Roscher, Leben, Werke und Zeitalter des Thukydides. S. VII.
005 Учение о народном хозяйстве имеет своей задачей исследование не одной только общей (родовой) сущности явлений "народно-хозяйственной природы", как напр. рыночных цен, вексельного курса, курса процентных бумаг, денежной валюты, банковых нот, торговых кризисов и т.д., но также и сущности единичных явлений человеческого хозяйства, как напр. сущности потребностей индивидуума, сущности вещей, сущности обмена, даже сущности таких явлений, которые, будучи чисто-субъективной природы, проявляются исключительно в отдельном индивидууме, как напр. потребительная ценность в ее субъективном проявлении. Возможно ли почерпнуть это из одной истории? Поэтому, видеть в истории единственное эмпирическое основание для социальных наук-поразительно ошибочно. В подобную ошибку впадали уже Saint-Simon и его ученики. И А. Comte считает социальную науку в сущности результатом обобщений на основании истории; но он по крайней мере сознает потребность подтверждать эти обобщения отвлечением из законов человеческой природы. J. St. Mill принимает метод Comte'а лишь для одной части социологической проблемы, тогда как в отношении другой части ее находит уместным точный (по Mill'у конкретно-дедуктивный) метод. "Последнему политическая экономия специально обязана своим возникновением и разработкой". Нам кажется односторонним и ошибочным в исследованиях Mill'а отсутствие и у него сознания необходимости во всех вопросах методики отделять теоретическое учение о народном хозяйстве- от практического, и точное направление теоретического исследования в области народного хозяйства - от реалистического,-обстоятельство приводящее к тому, что и он очень часто переносит методологические постулаты практического и реалистического направления на результаты точного исследования в области социальных наук. Точно также, Mill не различает в достаточной степени отдельных отраслей реалистического исследования в области теоретических социальных наук. (Mill, Logic B.. IV, Ch. 9, § 3). Из немецких методологов, основательно трактовавших об этих вопросах, следует назвать прежде всего Rummelin'а. Однако слишком узкое представление его о сущности социальных законов и недостаточное понимание точного направления теоретического исследования в области социальных наук приводит и его к приложению масштаба точного естествознания к результатам специфически-эмпирических направлений теоретического исследования соц. явлений (Reden und Aufsatze I, S. 1 ff. U. II, S. 118 ff.).
006 К наиболее очевидным односторонностям историко-философского направления в политической экономии принадлежит то, что представители его, с одной стороны, отрицают "естественные законы" народного хозяйства, отчасти даже и вообще законы "народного хозяйства", а с другой стороны, признают не только законы развития народного хозяйства вообще, но иногда приписывают последним даже характер "естественных законов". Изучение истории указывает всякому беспристрастному исследователю, что в развитии исторических фактов вообще и в развитии народно-хозяйственных явлений в частности отнюдь не наблюдаются абсолютные правильности, и всякая более зрелая научная теория не подвергает ни малейшему сомнению даже невозможность последовательного строго-типического развития явлений столь сложной природы, каковы факты "народного хозяйства". Так называемые законы развития народного хозяйства отнюдь не могут, поэтому, претендовать на большую точность, нежели другие эмпирические законы в указанной области мера явлений (ср. особ. Rumelin: Reden und Aufsatze II, S. 113 ff.$ J. St Mill, Logic C. VI, ch. IX, § 5, заключение и § 6).
007 Как на странное явление следует указать на то, что именно школа ученых, называющая себя "историческою", усматривает главную свою задачу в установлении указанных законов. Какая неисторическая идея - сравнивать историю хозяйства всех народов и времен не для того, чтобы выяснять своеобразие отдельных развитий, но чтобы констатировать, часто весьма несовершенные, параллелизмы их! Какая "неисторическая" идея в особенности-отвлекаться от своеобразия и внутренней связи конкретных народно-хозяйственных развитий и институтов для того, чтобы устанавливать внешние параллелизмы развитий!
008 Выражением - "философия истории" нередко обозначают и другие направления исследования, существенно отличные от вышеизложенного. Доказательство постоянного прогресса человеческого рода в его историческом развитии (Perrault, Turgot, Leroux); доказательство, что развитие человеческого рода совершается в определенные эпохи (Condorcet); доказательство, что история есть прогрессивное осуществление идеи свободы (Michelet), воспитание человечества (Lessing), движение к осуществлению идеи гуманности (Herder); что история отдельных народов представляет восходящую линию, кульминационный пункт и нисходящую линию развития (Bodin, Vico); что конечная цель всякой истории состоит в образовании государства, в котором свобода и необходимость находятся в гармоническом сочетании (Schelling); даже доказательство того, что французская цивилизация есть тип вообще человеческой цивилизации (Guizot); все это прежде считали философией истории. Эти и бесчисленные другие направления историко-философского исследования можно было бы в известной форме перенести и в народное хозяйство, и тогда, на ряду с наукой о "параллелизмах хозяйственной истории", которую наши немецкие экономисты исторического направления считают исключительною и философией истории хозяйства", мы имели бы множество других "философий истории хозяйства". Ясно, однако, что даже все указанные направления исследования в совокупности не однозначущи с теоретическим исследованием в области хозяйственных явлений. Если даже понимать философию хозяйственной истории в самом обширном смысле слова, то и тогда отождествление ее с теоретической национальной экономией будет все-таки чрезвычайною односторонностью.
009 При этом безразлично, основывается ли тот абсолютизм решений в области народно-хозяйственной политики, который мы встречаем у отдельных авторов, действительно на незнании различия условий, или же на том обстоятельстве, что они располагали писать лишь для своего времени и для определенных хозяйственных условий. Но если писатель в области народно-хозяйственной политики имеет в виду преимущественно или исключительно условия своей страны и своего времени и с этой точки зрения обсуждает обычаи, законы, учреждения и пр. и предлагает мероприятия,-то это, собственно говоря не может возбуждать в практической науке упреков. Кто имеет в виду практические цели, напр. основание или реформу учреждений, - а к этой категории принадлежать большинство писателей по экономической политике,-тот, разумеется, весьма мало склонен указывать на относительную лишь истинность своих мнений.