Джозеф Салерно

Таксономия дефляции: подход австрийской школы

2002

[Joseph Salerno. An Austrian Taxonomy of Deflation // Mises.org.
Доклад, представленный на конференции «Boom, Bust, and the Future: A Private Retreat with Austrian Economists», состоявшейся 18–19 января 2002 года в Институте Людвига фон Мизеса (Оберн, шт. Алабама).
В кн.: Бум, крах и будущее. (Сб. ст.) – М, Челябинск: Социум, 2002. С. 54–69. Пер. с англ. А. В. Куряева.]

 

Прогнозы и исследования текущего экономического положения, издаваемые такими организациями, как Американский институт предпринимательства и Национальное бюро экономических исследований, рисуют пугающие сценарии будущего американской экономики. Они не только настаивают на том, что дефляция уже близка, но утверждают два других положения. Во-первых, что факт дефляции представляет собой непоправимое бедствие для экономической активности и потребительского благосостояния и, во-вторых, что Федеральная резервная система (ФРС) должна срочно что-то предпринять, чтобы отвести надвигающуюся угрозу – в частности, они доказывают, что ФРС должна умело поменять акценты и начать бороться с дефляцией, а не с инфляцией, с которой якобы она яростно боролась на протяжении последних двух десятилетий.

Некоторые авторы в отчаянии даже задаются вопросом, а имеет ли в настоящее время ФРС конституционные полномочия, чтобы осуществить такой поворот. (Как будто какой-либо центральный банк когда-нибудь в истории не желал или не мог создать море новых денег.) Большинство тех, кто испытывает болезненный страх перед дефляцией (deflationphobes), описание точных деталей надвигающейся дефляционной катастрофы предусмотрительно отдают на откуп воображению читателей, смутно намекая на Великую депрессию в Америке начала 30-х годов или на опыт Японии после 1996 года. Другие же, как Эл Ласкин, например, испытывают удовольствие, вызывая в воображении отвратительные сценарии развития дефляции.

Согласно Ласкину дефляция «станет миром ужаса»: «Если по ночам вас мучает кошмар инфляции, подождите, пока будете жить при дефляции. Цены снижаются на все. Акции, недвижимость, зарплаты, абсолютно все – вы становитесь немного беднее каждый день. Но по-настоящему вы оказываетесь в беде, когда приходится выплачивать те же самые платежи по кредиту за недвижимость, даже если ваш дом становится дешевле с каждым месяцем. Но это не означает, что для кредиторов дефляция – манна небесная. Конечно, когда цены резко падают, неплохо получать фиксированный поток денежных платежей, на которые вы можете покупать больше яблок, скрепок и домов. Но вы не получите денег, потому что заемщик объявил дефолт».

Безусловно, если цены и зарплаты снижаются одновременно, никто не выигрывает, поскольку у всех реальные зарплаты остаются теми же самыми. В выигрыше будут только кредиторы, принимавшие участие в инфляционном кредитовании, т.е. банки, а также фирмы и частные лица, получившие и потратившие эти кредиты.

Однако независимо от того, развлекаются ли они такими риторическими крайностями или академично формулируют свои утверждения на научном жаргоне, современные хулители дефляции не способны аналитически разделять множество самостоятельных явлений, в настоящее время беспорядочно сваленных в кучу, и называемых «дефляцией». Нынешние макроэкономисты, по всей видимости, больше всех ослеплены своей концептуальной моделью, потому что современная макроэкономика родилась из всепоглощающего страха перед дефляцией [deflation-phobia] Джона Мейнарда Кейнса, особенно в отношении дефляции денежных ставок заработной платы.

В результате они не намереваются разбираться и давать связное объяснение экономическим процессам, обозначаемым как дефляционные. Не способны они также выявить, какие виды дефляционных процессов являются благотворными и повышают экономическую эффективность и благосостояние, а какие – злокачественными, искажающими денежный расчет и наносящими вред экономической производительности и благосостоянию.

К счастью, денежная теория австрийской школы, разработанная прежде всего Людвигом фон Мизесом и Мюрреем Ротбардом, обеспечивает нас средствами, которые помогают продраться сквозь путаницу дефляционнофобских заблуждений, которыми нас в последнее время окружают.

Далее я подробно рассмотрю определение дефляции, затем, на основе теорий австрийской школы, рассмотрю разные типы дефляции, проведя различие между дефляцией, которая является естественным и благотворным продуктом свободной рыночной экономики, и принудительной дефляцией, которая представляет собой посягательство на права собственности, такой, которая сейчас имеет место в Аргентине.

До Второй мировой войны, когда термины «инфляция» и «дефляция» использовались в академических рассуждениях или в повседневной речи, они в общем относились, соответственно, к увеличению или уменьшению денежной массы. Общий рост цен рассматривался как одно из многих последствий инфляции денежной массы. Аналогично, общее снижение цен считалось следствием дефляции денежной массы. Однако под влиянием кейнсианской революции в середине 1930-х годов значение этих терминов начало меняться. К 1950-м годам определение инфляции как общего роста цен и дефляции как общего падения цен начало все прочнее утверждаться в научной литературе и повседневной речи.

Мы можем обойти вопрос о том, существуют ли у новых определений проблемы с концептуальной ясностью и аналитической точностью. Главное в том, что сегодня профессиональные экономисты и обычные люди, произнося термин «дефляция» неизменно имеют в виду общее снижение цен на товары и услуги, покупаемые средним потребителем, которое отражается индексом потребительских цен.

Существование и степень инфляции или дефляции определяют по движению цен на потребительские товары, потому что являются результатом и смыслом всей экономической деятельности. Более того, как показал основатель австрийской школы Карл Менгер, цены мириадов промежуточных и первоначальных факторов производства, разделяемых на такие широкие категории, как капитальные товары, труд и природные ресурсы, в конечном счете определяются в результате процесса вменения, начиная с цен на потребительские товары.

Таким образом, когда экономисты и Алан Гринспен ориентируются на индексы цен средств производства, такие, как индекс цен на товары производственного назначения и индекс цен на сырьевые товары, они ошибочно полагают, что изменение этих индексов предсказывает изменение индексов потребительских цен. Как будто цены на факторы производства определяют цены на потребительские товары, а не наоборот.

Дадим определение общего падения потребительских цен. Дефляция означает повышение покупательской способности денежной единицы. В США это увеличение количества потребительских товаров, которые могут быть куплены за доллар. Существует множество различных факторов, которые способствуют повышению ценности доллара. Эти дефляционные факторы и процессы, которые они инициируют, могут быть благотворными или злокачественными, хорошими или плохими по отношению к экономической эффективности, производственной деятельности и потребительского благосостояния, в зависимости от того, являются ли они результатом добровольного выбора работников, капиталистов, предпринимателей или потребителей или принудительного вмешательства государственного центрального банка, такого, как ФРС.

Как мы увидим ниже, противники дефляции оплакивают воображаемые несчастья и сценарии, которые в действительности благотворны, при этом полностью игнорируя сценарии, уже материализовавшиеся и воистину бедственные.

Согласно теории австрийской школы, ценность денег, представляющая собой величину обратную всем потребительским ценам, определяется так же, как и цена каждого отдельного потребительского товара, на основе спроса и предложения. Повышение ценности доллара и соответствующее понижение долларовых цен может вызываться либо увеличением спроса, либо снижением предложения денег, либо комбинацией этих двух факторов. При повышении ценности доллара, сопровождающемся спадом всех долларовых цен, может возникнуть потребность в расширении или сжатии денежного предложения либо сочетание и того и другого.

Существуют четыре основных причины дефляции: две, действующие на стороне спроса, и две – на стороне предложения денежного отношения. Экономические процессы, ассоциирующиеся с этими факторами, могут быть классифицированы следующим образом:

– дефляция роста;

– дефляция, вызванная наращиванием остатков наличности;

– дефляция банковского кредита;

– конфискационная дефляция.

Я проанализирую их по очереди и дам оценку их влияния на экономическую эффективность и потребительское благосостояние.

Дефляция роста. Один компонент спроса на деньги представлен общим количеством различных товаров и услуг, которые люди поставляют на рынок в обмен на деньги. Общее количество товаров и услуг поэтому представляет собой то, что экономисты австрийской школы называют меновым спросом на деньги [exchange demand for money]. Потому что, продавая товары, включая собственные трудовые услуги, люди предъявляют спрос на приобретение денег. Следовательно, если предложение товаров в экономике увеличивается – допустим, к примеру, что сбережения и инвестиции привели к появлению дополнительных капитальных товаров и технологическим улучшениям, – тогда при прочих равных условиях, включая и предложение долларов, конкуренция заставит производителей товаров предлагать больше единиц своего товара за доллар. Меновая ценность доллара повысится. На другой стороне рынка потребитель сможет за меньшее количество долларов получить данный товар, и следовательно, произойдет дефляция.

Именно это происходило в последние три десятилетия на рынках электроники и в высокотехнологичных отраслях промышленности, производящих калькуляторы, игровые видеоприставки, персональные компьютеры и DVD-проигрыватели. В результате стремительного технологического прогресса и его воплощения в дополнительных капитальных товарах производительность труда в этих отраслях повышалась, снижая издержки на единицу продукции и увеличивая прибыль.

Поскольку последовавшее за этим расширение предложения товаров в этих отраслях производства превзошло увеличение предложения долларов, в этот период, например, произошло впечатляющее падение цен на персональные компьютеры и соответствующее повышение покупательной способности доллара, выраженной в вычислительной мощности. Значительная дефляция цен никак не повредила и на самом деле только способствовала, грандиозному повышению прибыли, объемов производства и производительности в этих отраслях. Дефляция цен, наблюдавшаяся в последние три десятилетия в отраслях, отличавшихся быстрым ростом, не была чем-то беспрецедентным или даже необычным.

История показывает, что естественная тенденция индустриальной рыночной экономики, основанной на товарных деньгах, таких, как золото, заключается в устойчивом снижении общего уровня цен, по мере того как накопление капитала и технологические достижения ведут к постоянному увеличению предложения товаров. Таким образом, в XIX веке и до Первой мировой войны в индустриально развитых странах существовала умеренная дефляционная тенденция, когда быстрый рост производства и предложение товаров обгоняли медленный рост денежной массы, свойственный классическому золотому стандарту. Например, в США с 1880 по 1896 годы уровень оптовых цен упал на 30 процентов, снижаясь на 1,75 процента в год, в то время как реальный доход увеличился на 85 процентов, или около 5 процентов в год. То есть происходили экономический рост и дефляция. Эта дефляционная тенденция прерывалась только во время крупных войн, таких, как Наполеоновские войны в Европе и Гражданская война в Америке. Потому что воюющее правительство неизменно финансирует свои военные расходы путем печатания бумажных неразменных денег.

Более того, обратите внимание, что снижение цен на потребительские товары в ходе нормального процесса экономического роста не обязательно вызовет снижение номинальных ставок заработной платы. Если предложение труда фиксировано, ставка заработной платы остается постоянной, в то время как реальная ставка возрастает (отражая повышение производительности труда), поскольку по мере снижения цен покупательная способность каждого заработанного доллара возрастает.

Не стоит говорить, что экономическая наука, как и здравый смысл, говорит нам, что воздействие такой дефляции цен на экономическую активность и благосостояние потребителя абсолютно благотворно, потому что это результат добровольного обмена титулами собственности между владельцами ресурсов, капиталистами, предпринимателями и потребителями. Эти сделки порождают естественную тенденцию повышения ценности денег, что является необходимым дополнением к росту реального богатства и доходов и большему удовлетворению человеческих потребностей, которые они [богатство и доход] обеспечивают.

Теперь, позвольте мне сказать о тезаврировании, которое я называю дефляцией, вызванной наращиванием остатков наличности. Хотя некоторых экономистов мейнстрима еще можно убедить, что дефляция цен, связанная с экономическим ростом, является благотворной, они никогда не согласятся, что тезаврирование – второй фактор, порождающий дефляцию цен, – повышает экономическую эффективность и благосостояние.

Тезаврирование происходит, когда индивид добровольно решает сократить свои расходы на потребительские товары и инвестиционные активы ниже своего текущего дохода, предпочитая увеличить свои кассовые остатки, хранящиеся в виде наличных денег и мгновенно расходуемых чековых и сберегательных вкладов в банках.

Однако тезаврирование есть не что иное, как увеличение того, что называется спросом на деньги для кассовых остатков, т.е. среднее количество денег, которое частные лица желают держать на руках в течение определенного периода времени. Это обычно означает более пессимистичное или неопределенное отношение к будущему, вызванному возможностью естественной рецессии, естественной катастрофы или надвигающейся войны.

При таких обстоятельствах участники рынка оценивают ценность услуг, оказываемых долларом на руках, более высоко, чем ранее, относительно услуг потребительских товаров или процентов, приносимых инвестиционными товарами, которые в настоящее время могут быть куплены за доллар. При прочих равных условиях, включая существующее количество долларов, повышение спроса на деньги для остатков наличности приводит к повышению рыночной ценности доллара, выраженной в товарах. В результате происходит дефляция цен, характеризующаяся сокращением потоков долларовых расходов и долларовых доходов. Но дефляционный процесс, вызванный тезаврированием, также благотворен и способствует повышению материального благосостояния. Он инициирован добровольным выбором некоторых держателей денег: они воздерживаются от обмена на рынке своих денежных активов (своей собственности) в тех же количествах, как прежде. Однако, когда предложение денег фиксировано, повышенный спрос на деньги может быть удовлетворен только в том случае, если каждый доллар станет более ценным, так чтобы совокупная покупательная способность, представленная существующей денежной массой, увеличилась. Именно таким путем и происходит дефляция цен: увеличение совокупного денежного богатства, или реального предложения денег, для того, чтобы удовлетворить тех, кто желает иметь дополнительные остатки наличности.

Теперь поговорим о дефляции банковского кредита. Существуют два основных фактора, которые исторически оказывали воздействие на денежную массу, вызывая дефляцию цен. (Мы сейчас говорим о деньгах с точки зрения их предложения.)

Наиболее знакомое – это снижение предложения денег вследствие краха банков с частичным резервированием, когда во время финансовых кризисов происходит массовый наплыв требований со стороны вкладчиков погасить наличными банкноты и депозиты. (А также, когда такие банки снижают объем кредитования, пытаясь избежать наплыва требований.) Перед Второй мировой войной банки в целом ассоциировались с началом рецессии и считались виновниками сопутствующей ей дефляции.

То, что называется дефляцией банковского кредита, обычно случалось, когда вкладчики теряли уверенность в том, что банки в состоянии продолжать выкупать представленные банкнотами и чековыми депозитами титулы (права собственности) на собственность, которую они передали банкам для безопасного хранения (и которую, в соответствии с контрактом, банки обязаны выкупать по первому требованию). Этой собственностью обычно являлись золотые и серебряные деньги.

Банк с частичным резервированием не в состоянии был выполнить все свои обязательства одновременно, поскольку в ходе своих кредитных операций он создал множество титулов на эту собственность. Это означало, что находившаяся в обращении масса банкнот и чековых депозитов многократно превышала резерв товарных денег в хранилищах банка.

Во время финансового кризиса многие банки полностью разорялись и их банкноты и депозиты до востребования теряли всякую ценность. Для других банков угрозы, что все вкладчики сразу потребуют наличных, бывало достаточно, чтобы они, стремясь избежать краха, сокращали кредитные операции, и увеличивали отношение резервов к обязательствам по банкнотам и вкладам до востребования. Оба эти фактора приводят к большому сокращению денежного предложения и ведут к соответствующему повышению ценности денег.

После того как национальные банки лишились права хранить золото вкладчиков (в США это произошло вскоре после основания ФРС в 1914 году), центральный банк обычно сам вызывал дефляцию банковского кредита, во время финансовых кризисов, спровоцированных предшествовавшей инфляционной политикой самого центрального банка. Это делалось, чтобы защитить золотые депозиты, хранящиеся в центральном банке, и не допустить потери доверия ко всей банковской системе со стороны вкладчиков. И опять, наша оценка должна заключаться в том, что дефляция, даже когда она вызывает сокращение банковского кредита, а вокруг один за другим лопаются банки, оказывает оздоравливающее влияние на экономику и повышает благосостояние участников рынка. Поскольку инициируется добровольными, в соответствии с заключенными контрактами, требованиями выкупить титулы собственности за деньги, когда у вкладчиков исчезает уверенность, что банки с частичным резервированием могут и дальше обеспечивать сохранность их остатков наличности.

Когда любая фирма, которая продает свою надежность, будь то финансовая компания или адвокатская контора, теряет доверие своих покупателей или клиентов, она быстро вытесняется с рынка процессом корректировки, который перераспределяет ресурсы и повышает благосостояние потребителей. Дефляция банковского кредита как раз и есть подобный благотворный очищающий рыночный процесс корректировки.

Фактически, в эпоху до 1930-х годов, когда естественная гибкость цен и ставок заработной платы не стеснялась законодательными ограничениями, дефляция банковского кредита в США протекала стремительно и не вызывала экономических потрясений.

Позвольте мне кратко рассмотреть один эпизод – финансовый кризис 1839 года в США, к которому привело масштабное расширение денежной массы в 1830-х годах. С момента пика делового цикла в 1839 году до достижения нижней точки в 1843 году предложение денег сократилось на одну треть (34 процента), что больше, чем за первые четыре года Великой депрессии.

Почти четвертая часть банков страны лопнула, включая Банк Соединенных Штатов, и оптовые цены упали на 32%, несмотря на то или именно вследствие глубокой дефляции цен реальный валовой национальный продукт и реальное потребление в действительности выросли в этот период на 16 и 20 процентов соответственно. Таким образом, доходы возросли. Однако реальные инвестиции за этот период все-таки снизились на 33 процента, что представлялось благотворным развитием событий, потому что ошибочные инвестиции, сделанные во время предшествовавшего инфляционного бума, требовалось ликвидировать.

Теперь, позвольте мне сказать о плохом типе дефляции – конфискационной дефляции. Все типы дефляции цен являются благотворными рыночными процессами. Однако существует злокачественная форма дефляции, принудительно навязанная правительствами и их центральными банками, нарушающая права собственности, искажающая рыночные процессы и снижающая экономическое благосостояние. Этот вид дефляции заключается в прямой конфискации остатков наличности, принадлежащих людям, осуществляемой политическим бюрократическим классом. Противники дефляции всегда полностью игнорировали конфискационную дефляцию, несмотря на тот факт, что за последние два десятилетия она случалась неоднократно: в Бразилии, в бывшем Советском Союзе, в Аргентине в
1980-х годах, в Эквадоре два года назад и в настоящее время вновь в Аргентине.

Мюррей Ротбард был одним из немногих современных экономистов, которые выявили и осудили конфискационную дефляцию как злокачественную форму дефляции. Конфискационная дефляция навязывается экономике политическими властями как средство воспрепятствовать дефляции банковского кредита, которая угрожает полностью ликвидировать нездоровую финансовую систему, построенную на банках с частичным резервированием. Ее сущностью является аннулирование эмитированных банками титулов собственности на наличность, хранящуюся на подлежащих немедленному погашению чековых и сберегательных счетах.

Ярким примером конфискационной дефляции является текущая ситуация в Аргентине. В 1992 году во время гиперинфляции Аргентина привязала новую валюту песо к американскому доллару по курсу один к одному. Для того чтобы поддерживать фиксированный курс песо к доллару, Центральный банк Аргентины торжественно пообещал свободно обменивать доллары на песо по первому требованию и подкрепил свои обязательства, состоящие из ценных бумаг, номинированных в песо, и резервных депозитов коммерческих банков, почти на 100 процентов долларами.

К сожалению, эти меры, несмотря на то, что внушили доверие иностранным кредиторам, ввиду получения одобрения со стороны МВФ и США и неявной гарантии оказания помощи с их стороны в случае необходимости, не предотвратили масштабное инфляционное расширение банковского кредита. Когда инвестиционные доллары хлынули в страну, они попадали в Центральный банк, который теперь мог создавать дополнительные резервы в песо. (Банковская система на основе частичного резервирования позволяла ему инфлировать кредит, мультиплицируя на основе каждого нового доллара банковские резервы в песо.)

В результате денежная масса (M1) в Аргентине увеличивалась с 1991 по 1994 годы в среднем на 60 процентов за год, в соответствии с валютным управлением [currency board], столь любимым приверженцами «экономики предложения» и Wall Street Journal. После снижения менее чем на 5 процентов в 1995 году темп роста денежной массы взмыл более чем до 15 процентов в 1996 году и около 20 процентов в 1997 году. На фоне потери иностранными инвесторами уверенности в том, что песо не будет девальвирован, когда наплыв доллара прекратится, и завышенной стоимости песо относительно инфляционного уровня цен на отечественные продукты инфляционный бум достиг своего пика осенью 1998 году, когда денежная масса увеличилась на 1 процент и экономика вошла в рецессию. В 1999 году денежная масса слегка уменьшилась. В 2000 году денежная масса уменьшилась почти на 20 процентов.

Денежная масса снижалась двузначными темпами в годовом исчислении до 9 июня 2001 года. В 2001 году отечественные вкладчики начали терять доверие в банковской системе, и последняя потеряла 17 процентов, или 14,5 млрд долл., депозитов.

За одну только пятницу 30 ноября 2001 года из аргентинских банков было изъято от 700 млн до 2 млрд долл. депозитов (данные расходятся). Даже до пятничного наплыва требований Центральный банк обладал только
5,5 млрд долл. резерва, в конечном итоге обеспечивавших 70 млрд долл. долларовых депозитов и номинированных в песо конвертируемых депозитов. В ответ 1 декабря в субботу президент Фернандо де ла Руа и министр экономики Доминго Ковальо провозгласили политику, означавшую конфискационную дефляцию, чтобы защитить финансовую систему и сохранить фиксированный курс к доллару.

Снятие наличных со счетов в банках было ограничено 250 долл. на вкладчика в неделю в течение следующих
90 дней. И все заграничные переводы наличных, превышавшие 1 тыс. долл., должны были строго регулироваться. Любой, кто пытался вывезти наличность из страны на самолете или пароходе, подлежал задержанию.

И наконец, банкам запретили выдавать займы в песо – только в долларах, которых стало не хватать. Вкладчики по-прежнему могли иметь доступ к банковским вкладам, осуществляя платежи чеком или пластиковыми картами. Тем не менее эта политика была страшным ударом по бедным аргентинцам, у которых не было кредитных карт и которые в основном держали нечековые банковские депозиты.

Как и ожидалось, жестокая и злокачественная конфискационная дефляция Ковальо стала страшным ударом по бизнесу, связанному с наличными расчетами, прежде всего по розничной торговле, которая, как говорилось в одной публикации, «практически остановилась». Это усугубило рецессию, спровоцировало бунты и разграбление магазинов, что в конечном счете стоило 27 жизней и миллионы долларов ущерба частному бизнесу. Государство было вынуждено отказаться от объявленных мер, что в конечном итоге заставило президента де ла Руа уйти в отставку за два года до окончания его срока.

К 6 января аргентинское правительство, теперь уже при президенте Эдуардо Дуальде и министре экономики Хорхе Ремесе Леникове, вынуждено было согласиться, что оно больше не может поддерживать инфляционный завышенный курс песо к доллару по ставке один к одному. И девальвировало песо по отношению к доллару на 30 процентов до 1,4 песо за доллар. Однако даже этот официальный курс представляется завышенным, потому что на черном рынке песо продавались за доллары по значительно более высокому курсу.

Аргентинское правительство признает это. Но вместо того, чтобы разрешить упасть обменному курсу до реального уровня, отражающего прошлую инфляцию и отсутствие доверия к песо в настоящее время, оно усиливает конфискационную дефляцию, навязанную экономике ранее. Правительство заморозило на год все вклады, превышающие 3 тыс. долл. Эта мера затрагивает как минимум одну треть из 76 млрд долл. депозитов, оставшихся в банковской системе. Из них 43,5 млрд – долларовые депозиты, остальные – в песо. Вкладчики, которые держат долларовые счета, не превышающие 5 тыс. долл., смогут забрать наличность по частям в течение 12 месяцев, начиная через год. Все те, кто сделали бoльшие долларовые вклады, не смогут начать получать наличные до сентября 2003 года. Затем все частичные выплаты растягиваются на два года. К депозитам в песо будут относиться более либерально, поскольку они уже потеряли одну треть своей долларовой стоимости с момента объявления первого замораживания и в свете возможной дальнейшей девальвации. Их будут выплачивать в течение двух месяцев, но также по частям. Тем временем, как заметил один наблюдатель, цитирую, «банковские операции, такие простые, как обналичивание и оплата чека или оплата счета кредитной картой, оказались недоступны для простых аргентинцев.

Г-н Леников искренне признал, что его последний раунд конфискационной дефляции имел целью защитить банковскую систему с частичным резервированием, которая по своей природе непрерывно находится в состоянии банкротства, заявив: «Если банки лопнут, никто не получит свой вклад назад. Денег недостаточно, чтобы заплатить всем вкладчикам». В отличие от дефляции банковского кредита, которую Леников так стремится дефлировать и которая все-таки позволит денежному обмену существовать и далее, имея дело с небольшим количеством более ценных песо, конфискационная дефляция имеет тенденцию уничтожать денежный обмен и тянуть экономику назад к неэффективным и примитивным условиям бартера и самодостаточного производства, подрывающих общественное разделение труда.

Тем временем, многие несчастные аргентинские жертвы признали конфискационную дефляцию тем, чем она является на самом деле: «банковское ограбление, осуществленное политическими элитами». Рамона Луис, бывшая текстильная работница на пенсии: «Это мои деньги в банке, мои…» Другая, неизвестная женщина сказала, обращаясь к представителю правительства: «Как вы смели забрать мои сбережения?» Хосе Валенсвела, продавец, говорит: «Это как если бы я, разговаривая с вами, вытаскивал мелочь из вашего кармана». Наконец, аргентинские профсоюзные лидеры осудили политику дефляции «как похищение сбережений у нации».

Однако, что бы мы не говорили о хорошей и плохой дефляции, следует учитывать, что в настоящий момент в США, как здесь отмечал Фрэнк Шостак, нет никакой дефляции.