ОЙГЕН БЁМ-БАВЕРК

ПОЗИТИВНАЯ ТЕОРИЯ КАПИТАЛА

1891

КНИГА I. ПРИРОДА И ПОНЯТИЕ КАПИТАЛА
Раздел. IV. Социальный капитал и частный капитал
КНИГА II. КАПИТАЛ КАК ОРУДИЕ ПРОИЗВОДСТВА
Раздел I. Процесс капиталистического производства
Раздел II. Важное параллельное явление, присущее окольным путям капиталистического производства
Раздел III. Функции капитала в процессе производства
Раздел IV. Теория образования капитала

КНИГА ПЕРВАЯ
ПРИРОДА И ПОНЯТИЕ КАПИТАЛА

Раздел IV
Социальный капитал и частный капитал

Остается сделать лишь несколько замечаний об отношении, в котором находятся друг к другу обе разновидности нашего понятия капитала — социальный (или производительный) капитал и частный капитал (или капитал, используемый для извлечения дохода, Erwerbskapital)002. Свои воззрения на этот счет я уже изложил при рассмотрении истории экономических догм применительно к капиталу и здесь ограничусь только кратким обобщением их. То, что мы сегодня называем частным капиталом, является корневым понятием. Это не столько разновидность или подвид общего понятия капитала, сколько само это понятие003. В процессе исторического развития экономических догм из него выделилось более узкое понятие так называемого народнохозяйственного или, правильнее, социального капитала. По своему материальному содержанию оно является совершенно независимым понятием. По всем существенным моментам (обоснование дефиниции, научная применимость и значение) это понятие базируется на совершенно самостоятельной основе и с понятием частного капитала связано вообще только в чисто внешнем, второстепенном отношении тем, например, что круг “промежуточных продуктов” случайно совпадает по объему с кругом тех продуктов, которые для общества в целом являются источником дохода или капиталом в прежнем значении слова. Однако благодаря исторической случайности именно это второстепенное обстоятельство стало решающим при выборе названия для нового понятия. Так оно и сохраняет за собой до сих пор и, пожалуй, сохранит навсегда понятие капитала. И поскольку общие отношения еще не просматривались достаточно ясно, это обстоятельство привело к уже обсуждавшейся достойной сожаления путанице, при которой перепутывались и смешивались не только одноименные понятия, но и стоявшие за ними в корне различные проблемы.

Насколько мне известно, против этого прискорбного смешения проблем со всей прямотой выступили сначала Родбертус, а затем Адольф Вагнер,

При этом различию между национальным и частным капиталом было дано новое толкование, само по себе настолько интересное и получившее столь быстрое признание в весьма широких научных кругах, что я ни в коем случае не могу упустить возможность высказать свое отношение к этому. Вагнер отличает, как до него делал уже Родбертус004, капитал как “чисто экономическую категорию” от капитала “в историко-правовом” смысле, иначе говоря, от владения капиталом. “Капитал как чисто экономическая категория, рассматриваемый независимо от правовых отношений, регулирующих владение им, представляет собой запас таких хозяйственных благ — “в натуральной форме”, — которые могут служить в экономике в качестве технических средств для изготовления новых благ; это — резерв средств производства, иначе говоря, “национальный капитал” или часть его. Капитал в историко-правовом смысле или владение капиталом — это та часть имущества, находящегося во владении отдельно взятого лица, которая может служить ему средством получения дохода (рента, процент). Для этой цели она под названием “рентный фонд”, “частный капитал” и находится в его владении”005. Тем самым различие между национальным и частным капиталом перерастает в противоположность между массой, натуральных благ, с одной стороны, и частноправовыми отношениями, которым она подчиняется, — с другой006.

Я далек от того, чтобы отмечать исключительную важность и плодотворность этого последнего различия. Выявление данной противоположности являет собой образец критического подхода к исследуемой теме, который сослужил важную и достойную благодарности службу в деле унификации противоречащих точек зрения на проблему, рассматриваемую под этикеткой капитала. Без этого было бы просто невозможно вообще довести до сознания читателя все значение различия между социальным и частным капиталом. Хочу добавить, это различие не исчерпывается вышеупомянутой противоположностью и она непригодна для того, чтобы занять его место. Оба вида различий — между социальным и частным капиталом, с одной стороны, и между натуральными капитальными благами и владением капиталом, с другой, — отнюдь не совпадают друг с другом ни по объему, ни по содержанию в такой степени, чтобы можно было одно объяснить или заменить другим. Более того, они представляют два самостоятельных типа различия, в основе каждого из которых свои собственные причины: социальный капитал и частный капитал отличаются друг от друга не только лишь как масса натуральных благ от владения ими, но они представляют собой также два различных множества натуральных благ. Социальный капитал охватывает только средства производства, частный капитал также и определенную сумму предметов потребления. Кроме того, эти различные множества натуральных благ выполняют различные экономические функции. И наконец, если к этому присоединится еще одно отличие, состоящее в том, что социальный капитал является независимой от всех позитивных правовых норм “чисто экономической” категорией, в то время как всякий капитал как источник дохода предполагает наличие собственника и, следовательно, “исторически” обоснованного права собственности, — то оно явится лишь одним из многих, отнюдь не определяющим отличием. И если опустить оба первых различия и считать признаком такого отличия только отсутствие или наличие исторически обоснованных претензий на право собственности, то получим классификацию с весьма существенно измененными звеньями. Хотя в первое звено, как и прежде, вошел бы социальный капитал, а также натуральные средства производства, но во втором звене оказались бы только те же самые средства производства как частное владение и источник ренты, но не потребительские блага, как жилые дома, платные библиотеки и тому подобное, тоже служащие источником ренты. Чтобы и блага этого рода включить во вторую группу и тем самым довести объем частного капитала до его истинных размеров, нужно противопоставить натуральным средствам производства не одни лишь исторически обоснованные правовые претензии частных лиц, но и другое, более обширное множество натуральных благ007.

Я не смогу более наглядно продемонстрировать неудобства, вытекающие из смешения обоих различий, как только приведя соответствующий пример. Если перед кем-нибудь была бы поставлена задача охарактеризовать различие между понятиями “производить” и “обменивать” и он ответил бы, что “производство” есть чисто экономическая категория, а “обмен” — историко-правовой феномен, поскольку всегда предполагает наличие частной собственности, то вряд ли этот ответ был бы кем-либо признан удовлетворительным решением поставленной задачи. Конечно, у каждого возникло бы ощущение, что этим ответом выявляется лишь одно из нескольких различий между производством и обменом, но не все различие как таковое. Ибо сущность обмена явно не исчерпывается тем, что он представляет собой “исторически-правовую категорию”, но и является также очень важной экономической категорией, причем другой, нежели производство. Именно это различие в экономической сущности обоих понятий и должно быть вскрыто прежде всего и в первую очередь их исследователем. Точно так же противопоставлением “чисто экономической” и “историко-правовой” категорий вскрывается хотя и действительно важное, но все же не решающее различие между социальным и частным капиталом. Я повторяю еще раз, что установленное Родбертусом и Вагнером различие между капитальными благами в натуральной форме и владением капиталом считаю чрезвычайно важным различием, которое должно всегда иметься в виду. Только нельзя смешивать его с различием между социальным и частным капиталом, которое покоится на другом принципе классификации, и формулировку этой последней пары понятий основывать на признаках, заимствованных из другого по своей природе различия.

Пример самого Родбертуса убедительнее всего доказывает, что все это не просто спор о формальностях. Односторонние представления Родбертуса прямехонько привели его к ошибочной теории процента. После того как он нашел объяснение сущности частного капитала в исторически сложившихся и узаконенных правовыми нормами отношениях насилия, следуя логике, он должен был и процент, который приносит частный капитал, объяснить исключительно этими же отношениями господства и подчинения: процент на капитал выступает у Родбертуса как добыча, которую собственник капитала силой отбирает у рабочих благодаря своему исключительному владению средствами производства008. Напротив, если бы Родбертус попытался выяснить экономическую сторону дела, то пришел бы к выводу, что за явлением процента стоят некоторые общие причины и что, следовательно, феномен процента по крайней мере в своей основе представляет собой естественное экономическое образование, существующее до определенной степени009 независимо от характера исторически сложившегося правопорядка. Как я надеюсь, большая ясность в этот вопрос будет внесена в ходе наших последующих исследований о происхождении процента на капитал.

В заключение я должен поставить еще один вопрос: из каких конкретных видов благ складывается социальный и частный капитал? Собственно говоря, ответ на данный вопрос уже вытекает из определения обоих понятий. Но ряд специфических обстоятельств привел к тому, что спор идет не только о правильном определении. Даже когда оно прочно установилось, продолжают спорить уже об объеме понятий, вытекающем из их дефиниций. Выскажемся здесь со всей ясностью и по этому вопросу.

Социальный капитал как совокупность продуктов, предназначенных для будущего производства, включает в себя:

1) производительные мелиорационные сооружения, установки и устройства, расположенные на земельных участках если они имеют самостоятельный характер, как, например, дамбы, трубопроводы, ограждения и тому подобное Напротив, если они составляют неразрывное единство с землей, то они должны быть исключены из капитала по тем же самым причинам, которые вынуждают нас исключать из него саму землю010;

2) постройки производственного назначения всех видов: мастерские, фабрики, зернохранилища, помещения для скота, магазины, шоссейные и железные дороги и так далее. Напротив, в социальный капитал не попадают жилые здания, как и все прочие здания, которые служат непосредственно личному потреблению и культурным целям, например школы, церкви, здания правоохранительных органов;

3) инструменты, машины и прочие приборы производственного назначения;

4) рабочий скот, используемый в сельскохозяйственном и промышленном производстве;

5) исходные и вспомогательные материалы, используемые в производственном процессе;

6) потребительские блага, хранимые производителями и торговцами на складах в качестве “товарного запаса”;

7) деньги.

Обе последние категории на первый взгляд могут вызвать сомнение. Находящиеся на товарных складах предметы потребления вроде бы уже не являются больше “промежуточными продуктами”, а представляют собой “готовые потребительские блага”, деньги же не орудие производства, а средство обмена. И все же, как я полагаю, правильнее относить обе категории к капиталу. Та и другая способствуют осуществлению окольного пути производства. Ведь не с чем иным, как с особой разновидностью обходного пути производства, мы имеем дело, когда ради использования выгодных условий производства изготовляем то или иное благо не в месте его потребления, а в другом месте. Следствием этого — и в этом как раз и состоит обходной путь в его буквальном смысле — является то, что после технического изготовления продукта его нужно еще доставить туда, где в нем существует потребность. Очень часто этот процесс совершается в узких рамках отдельного хозяйства: крестьянин должен сначала доставить домой убранное в поле зерно, заготовленные в лесу дрова. Но этот же самый процесс, только в более широких масштабах, протекает и в общественном производстве, основанном на разделении труда. Когда крестьянин выращивает зерно в поле, расположенном в четверти часа ходьбы, и заготавливает дрова в лесу, отстоящем в часе ходьбы от своего дома, он делает это ради наилучшего использования имеющихся условий производства. Точно так же, исходя из тех же соображений, в народном хозяйстве, базирующемся на разделении труда, предметы личного потребления, как правило, изготавливаются в чужих мастерских, часто даже в других местностях, странах, частях света, а в заключение должны быть доставлены, естественно, к месту потребления. Эта доставка составляет здесь, как и в примере с крестьянином, последний акт производства, до завершения которого еще нельзя говорить о “готовности” изделия к потреблению. И по тем же причинам, по которым все причислят к средствам производства и капиталу телегу и лошадей, с помощью которых крестьянин доставляет домой зерно и дрова, по логике вещей должны быть причислены к капиталу также объекты и механизмы обширнейшего народнохозяйственного комплекса “по доставке домой”, сами изделия, подлежащие доставке, дороги, железные дороги, суда и деньги как инструмент торговли011. Следует попутно заметить, что эти своеобразные коммерческие окольные пути, вытекающие из принципа разделения труда, по степени приносимой имя выгоды не уступают техническим окольным путям производства. Они окупаются так же быстро или даже быстрее, чем какие-либо другие капиталистические методы, основанные на самых знаменитых технических изобретениях!

Вышеприведенные семь категорий исчерпывают, по моему мнению, круг вещей, которые образуют социальный капитал. Само собой разумеется, не нуждается здесь ни в каком разъяснении то, что те, кто иначе подходит к определению капитала, должны причислять к нему еще и другие категории, например земельные участки, потребительские товары длительного пользования, личности рабочих и тому подобное. Обращает на себя внимание лишь то, что даже те авторы, которые толкуют понятие капитала точно так же, как и мы, относят к нему кроме перечисленных нами еще несколько дополнительных категорий.

В связи с этим поразительнее всего то единодушие, с которым все — от старых английских авторов и до Вагнера012 — относили к народному капиталу средства существования рабочих, занятых производительным трудом. Разумеется, с точки зрения предпринимателя, который авансирует рабочих, их реальная заработная плата, продукты питания, одежда, отопительные и осветительные средства и другие предметы потребления рабочих относятся к его частному капиталу. Однако для меня столь же очевидно, что, с точки зрения всего народа, эти вещи не могут быть отнесены к капиталу, если понимать его как комплекс средств производства. Понятие средств производства должно стать и становится в этом определении противоположностью понятию предметов потребления. Не может существовать ни малейшего сомнения относительно смысла этой противоположности, как и в отношении того, что средства существования рабочих служат им непосредственно для удовлетворения их потребностей и что рабочие являются людьми и составными частями народа. Тем самым, как мне представляется, уже предрешен вопрос о том, что и средства существования рабочих должны занять свое место на стороне фонда непосредственного удовлетворения потребностей народа, а не на стороне средств производства или капитала. Ответ мог бы быть иным только в том случае, если бы в рабочих видели не полноправных членов гражданского общества, в пользу которого ведется народное хозяйство, а лишь живые машины. Разумеется, тогда, и только тогда, средства существования рабочего попали бы в одну категорию с кормом для сельскохозяйственных животных и топливом для машин, они стали бы средством производства, капиталом. Впрочем, такое толкование, пожалуй, тоже не нуждается в опровержении.

Конечно, можно указать еще на то, что производственные рабочие являются не только потребляющими субъектами, но и активными элементами (орудиями, Mittel), народного хозяйства и что поэтому их содержание, которое служит прямо поддержанию и улучшению условий их жизни, опосредованно служит также дальнейшему производству благ. Но такого, лишь косвенного отношения к производству здесь недостаточно. Ибо легко увидеть, что различие между средствами производства и предметами потребления только тогда приобретает вообще какой-то смысл, когда исходят из непосредственного предназначения благ. Если захотели бы учитывать и их косвенное предназначение, то тогда следовало бы отнести к предметам потребления все без исключения блага, поскольку опосредованно даже средства производства служат удовлетворению потребностей. Однако с этим связана еще одна опасность. Классификация благ на потребительские и производительные должна иметь разделительный характер, основываться на их противоположности. Абсолютно нельзя отрицать, что пища, потребляемая рабочим, служит прямому удовлетворению потребности этой частички народа, что эта пища, таким образом, полностью соответствует определению блага как потребительского. Но допустимо ли, чтобы вещь, в полной мере обладающая признаками одной категории, запросто включалась в прямо противоположную категорию? Здесь, как это часто бывает, надуманное толкование затягивает в сеть осложнений, а самое простое является и самым истинным. Блага, с помощью которых работающие частички народа кормят, согревают и одевают себя, являются благами непосредственного потребления, а не средствами производства.

То обстоятельство, что вопреки столь очевидным доводам можно было повсеместно к так упорно придерживаться противоположной теории, являет собой феномен, кажущийся на первый взгляд непостижимым, но остающийся довольно легко объяснимым, если внимательно изучить сопутствующие ему обстоятельства. Здесь, как я полагаю, соединяется действие двух важных моментов. К первому следует отнести наличие как раз в этой, области сильных и глубоко укоренившихся традиций. Нельзя забывать, что включение средств существования рабочих в понятие капитала произошло в тот момент времени, когда само это понятие еще не закрепилось достаточно прочно в языке, в особенности же не было проведено четкого различия между частным капиталом, к которому средства существования рабочих, во всяком случае, относятся, и социальным капиталом, к которому они не относятся. К этому добавилось своеобразное представление о функции капитала, господствовавшее длительное время: капитал должен “приводить труд в движение” (put into motion), — функции, которую великолепно выполняли как раз средства существования рабочих. Положение еще более усугубила знаменитая “теория фонда заработной платы”, согласно которой величина заработной платы должна зависеть главным образом от соотношения между числом рабочих и размером “фонда заработной платы”. то есть от массы капитала, предназначенной для содержания и оплаты труда рабочих. Это—представление, которое опять же помогало еще прочнее связать средства существования рабочих с понятием капитала. И наконец, в том же самом направлении могла действовать часто и по праву критикуемая тенденция английской школы рассматривать рабочих как живые машины и их заработную плату лишь как составную часть издержек производства, а также как вычет из национального дохода, а не как его составная часть013.

Покоясь на столь разнородных опорах, представление о средствах существования рабочих, занятых производительным трудом, как составной части народного капитала постепенно настолько прочно укоренилось в научном сознании, что многими воспринималось как не подлежащая обсуждению аксиома и в конечном счете продолжало существовать лишь в силу собственного авторитета даже тогда, когда в результате выявления различия между частным и социальным капиталов и определения последнего как совокупности средств производств у этого представления, собственно была выбита почва из-под ног.

Но, пожалуй, еще более действенным, чем сила исторических традиций, был и остается второй момент, который в прошлом способствовал формированию этих традиций и влияние которого ощущается даже сегодня. Этим моментом, если я не очень ошибаюсь, является осознанная или неосознанная тяга к восприятию любого понятия капитала, лишь бы эта трактовка отличалась от его официально признанного определения. Пока все еще продолжают колебаться между двумя понятиями, которые самым тесным и плодотворным образом связаны с проблемами капитала, — между понятием произведенных средств производства и понятием национального фонда средств существования014. В конце концов в официальном определении предпочтение было отдано первому понятию. Но, исходя из самого по себе верного ощущения, что и национальный фонд средств существования имеет нечто общее с теорией капитала, исследователи не захотели полностью отказаться от второго понятия. Так сотворили некий гибрид, добавив к средствам производства в собственном смысле слова, на которых строилась официальная дефиниция, кое-что от фонда средств существования, а именно средства существования рабочих, занятых производительным трудом. Естественно, это решение, которое есть не что иное, как незрелый плод компромисса, никого не может удовлетворить. Теории предстоит сделать окончательный выбор между обоими конкурирующими толкованиями, и, каков бы он ни был, отграничение понятия капитала будет иным, чем у тех авторов, против которых я вел полемику. Либо исследователи принимают толкование капитала как некой совокупности промежуточных продуктов—и этот выбор я нахожу более удачным по изложенным выше причинам терминологической целесообразности: здесь средства существования рабочих остаются вне понятия капитала, — либо же капиталом называют фонд средств существования рабочих, позволяющий осуществлять производство с использованием окольных путей. В этом случае, как будет показано позже015, нужно причислить к капиталу средства существования не только рабочих, занятых производительным трудом, но также капиталистов и землевладельцев, поскольку они в такой же точно степени, как и рабочие, косвенно обеспечивают возможность избрания “капиталистических” методов производства. Вышесказанное может послужить если не оправданием, то по меньшей мере объяснением того почти непостижимого феномена, что в явном противоречии с официальным определением капитала к нему все еще продолжают причислять средства существования рабочих. И быть может, не останется несбыточной надежда, что выявление истоков этой странной практики будет способствовать тому, чтобы положить ей давно желанный конец016.

Еще одной категорией, которая, как мне кажется, без всякого на то основания продолжает фигурировать в качестве одной из составных частей народного капитала, являются “бестелесные капиталы”, такие, как финансовые требования и прочие претензии, отношения с клиентурой, “государство”. Эти вещи не относятся к капиталу, поскольку они вообще не являются истинными благами. Как я обстоятельно показал в другом своем сочинении017, они являются не более чем лингвистическими заменителями или собирательными названиями какой-либо суммы других подлинных благ. Эти подлинные блага могут быть или не быть капиталом. Если они являются таковым, то уже присутствуют в перечисленных нами категориях благ; если же они не являются им, то нет и необходимости вводить для них специальную категорию капитала; следовательно, в любом случае она является излишней. Наконец, частный капитал состоит из:

1) всех благ, которые образуют социальный капитал;

2) тех потребительских благ, которые их владелец не использует сам, а применяет посредством обмена (продажи, сдачи в аренду, внаем) для приобретения других благ, скажем доходных домов, платных библиотек, средств существования, авансируемых предпринимателем своим рабочим, и тому подобного018. Многие авторы причисляют сюда также некие “отношения”, патенты019, связи с клиентурой020, обязательственные права021. По тем же принципиальным причинам, которые указаны выше, я должен, разумеется, отклонить и их как самостоятельные категории капитала.

И вот теперь наконец, после отступления, протяженность которого можно извинить только крайне запутанным состоянием нашей теории, я могу оставить понятие в покое и обратиться к проблемам, которые вращаются вокруг данных понятий. В следующей, второй книге должна быть изложена теория того понятия капитала, в постижении сути которого мы уже сделали несколько шагов вперед в двух предшествующих разделах: теория капитала как орудия производства или теория социального капитала022.

КНИГА II
КАПИТАЛ КАК ОРУДИЕ ПРОИЗВОДСТВА

Теория капитала как орудия производства имеет своей задачей описать и объяснить роль капитала в народнохозяйственной системе товарного производства. Все, что можно сказать об этом предмете, так или иначе группируется вокруг двух главных вопросов: как возникает капитал и в чем состоит его производительная роль? Первым занимается теория образования капитала, на второй отвечает теория производительной функции капитала.

Читатель, который вместе с нами словно через чащобу продрался сквозь теории капитала, которых насчитывается не одна дюжина и в которых содержится не меньшее число его определений, уже не удивится, столкнувшись с аналогичной разноголосицей мнений и по вопросам, которые мы хотим сейчас сделать предметом нашего анализа. Ни у кого не вызывает сомнения то обстоятельство, что капитал в высшей степени способствует производству. Однако констатация данного факта, как я опасаюсь, — то единственное, с чем согласны поголовно все экономисты. Стоит, однако, только спросить, в чем же состоит это стимулирующее воздействие капитала или какой характер носит его участие в производстве, как единодушию наступает конец.

Один усматривает пользу капитала в том, что он “приводит в действие труд”023, другой — в том, что он “экономит” или “заменяет труд”024, третий — в том, что тот сам “выполняет работу”025, четвертый ставит ему в заслугу то, что он дает возможность установить господство над силами природы026, пятый — что он позволяет производителю продержаться в течение отрезка времени, лежащего между началом работы и ее результатом027. Некоторые рассматривают капитал в качестве самостоятельного первичного фактора производства наряду с природой и трудом028, другие — как самостоятельный, но все же “производный” фактор029, третьи — лишь только как “условие”030, четвертый — лишь как “инструмент” или “орудие производства”031. Наши теоретики не могут даже прийти к согласию по вопросу о происхождении этого полезного вспомогательного средства производства. Правда, если спросить конкретно, как возникает рубанок, или плуг, или паровая машина, то они с полной уверенностью дадут наиподробнейшую справку с процессе становления этих отдельных составных частей (вещественных элементов. — Ред.) капитала. Но как только дело доходит до обобщения этих наблюдений, экономисты разделяются на враждебные лагери капиталы возникают из сбережений, говорят одни; нет, возражают другие, их надо произвести; это тоже неверно, провозглашают третьи, капиталы возникают одновременно как результат обоих процессов — и сбережений, и производства. То обстоятельство, что по этим и аналогичным вопросам не пришли к согласию, представляется еще более странным, чем отсутствие такового в теории процента. Ведь в этом первом случае предстояло решить совершенно иную и несравненно более легкую задачу. В то время как применительно к теории процента речь идет о том, чтобы правильно объяснить весьма запутанные факты, в данном же случае, то есть что касается капитала, почти ничего не надо было делать, кроме как правильно отобразить действительное положение дел, которое хорошо известно практически каждому. Нет такого человека, который бы не знал, как создается рубанок или паровая машина. Равным образом каждый имеет достаточное представление о том, какую роль играют рубанок, машина, плуг или какое-либо сырье в производстве. Было бы достаточно опустить специфику всех этих случаев и в достаточно точных выражениях отобразить их наиболее типичные черты, и теория образования капитала и его функций возникла бы почти сама собой.

То, что даже эта простая задача оказалась не под силу экономистам, объясняется, по-видимому, тем, что фактам просто не позволили непредвзято говорить самим за себя. Вместо того чтобы просто-напросто описывать факты как они есть, их истолковывали и так и сяк, одну черту выделяли, другую отодвигали на задний план, третью вообще игнорировали. И все это для того, чтобы четвертой или какой-нибудь еще одной черте, наличие которой вообще не подтверждалось фактами, посредством различных толкований придать видимость реального существования. И поскольку субъективные представления с такой основательностью выдавались за действительные факты, не было ничего удивительного в том, что каждый толковал их по-своему.

Я, как человек, разрабатывающий данную область теории считаю своей важнейшей задачей избежать подобной ошибки. Чтобы быть максимально гарантированным от этого, я хочу даже чисто внешне четко отделить изложение фактов от их интерпретации. Следуя этому правилу, я в первом самостоятельном разделе даю описание самого процесса капиталистического производства. Лишь после того, как мы почувствуем под ногами солидную фактологическую основу, можно будет приступать к объяснению возводимой на ней конструкции; таким образом, другой раздел будет посвящен производительной функции капитала и еще один — теории его образования032.

Раздел I
Процесс капиталистического производства

Картину капиталистического производства в самых лих чертах мы уже набросали раньше по другому поводу033. Отдельные аспекты этого процесса требуют теперь более подробной характеристики. Я кратко воспроизведу уже сказанное, включая в него там, где необходимо, новый материал.

Вся производственная деятельность человека имеет своей целью получение товаров, удовлетворяющих те или иные его потребности. Создание этих потребительских благ обусловлено определенными законами природы. Чтобы использовать их, мы должны определенным способом привести эти силы в такое рациональное сочетание, которое способствовало бы тому, что нужная нам форма вещественной субстанции возникала как закономерный продукт действия естественных природных процессов. Вначале более подробно рассмотрим те источники энергии, которые человек может использовать для своих производительных комбинаций. Они складываются из двух весьма неравных по величине компонентов: во-первых, из громадного количества затрат энергии, которые из года в год добровольно осуществляет сама природа; во-вторых, из гораздо более скромного объема работы, совершаемой естественными силами, заложенными от природы в человеческом организме.

Мир природы, в котором живет человек, наделен невообразимо большим потенциалом энергии, ни на минуту не остающейся в бездействии. Сила притяжения не дает земному шару возможности развалиться на куски, а предметам улететь с его поверхности; благодаря ей дождь падает на землю, а реки и водные потоки текут по направлению к Мировому океану; она вызывает приливы и отливы, ощущаясь в каждой точке земной коры как тяжесть предметов. Солнце посылает на нашу Землю свет и тепло, кладя тем самым начало бесчисленным механическим и химическим процессам, из которых особое внимание привлекают — благодаря как своему таинственному очарованию, так и огромному значению для всего человечества — вегетационные процессы. Каждая частица природы непрерывно связывает на себе подобных огромное, буквально неисчислимое количество молекулярных, электрических и химических воздействий и противодействий. Совокупность этих силовых воздействий, которые природа без всякого влияния со стороны человека поддерживает в непрерывном круговороте, мы можем рассматривать как чрезвычайно важную составную часть общего потенциала сил, находящихся в распоряжении человечества; мы хотели бы назвать ее дотацией природы. Она является поистине неиссякаемой сокровищницей, из которой человек может черпать сколько хочет и сколько может. Пока же этот источник используется в крайне незначительной степени. Большая часть ищущих своего проявления природных сил растрачивается в комбинациях, которые, с нашей точки зрения, кажутся бесполезными или даже вредными. Гигантская потенциальная энергия приливов и отливов, рек и водопадов, атмосферных явлений, огромных дремлющих в глубинах земного шара электрических, магнитных н гравитационных сил лишь в малой степени поставлена на службу человеку. В большей степени, но все же далеко не полностью используется вегетационная энергия почвы. Постоянные успехи агрокультуры позволяют не только повышать эффективность земледелия, но и предполагать, что возможности прогресса в этой области далеко не исчерпаны.

Человек использует все эти природные богатства, как известно, путем высвобождения потенциальной энергии человеческого организма в виде трудовых усилий, умело комбинируя последние с соответствующими естественными процессами. Таким образом, все, что мы получаем посредством производства, является результатом двух — и только двух — естественных производительных сил: природы и труда. Это одно из наиболее очевидных положений теории производства. Находя в природе огромное многообразие естественных процессов, человек присоединяет к ним свою собственную деятельность: то, что совершает сама природа и что добавляет к этому человек, образует два источника, из которых возникает и должен возникать весь окружающий нас предметный мир

Напротив, внутри каждого из этих двух элементов, образующих техническую сторону производства, с точки зрения экономики можно провести дальнейшие разграничения, весьма важные, если иметь в виду последующее изложение. Из широкого многообразия природных процессов, составляющих основу всех производительных комбинаций человека, одна часть особенно интересна в экономическом отношении Это те дары природы. которые последняя отпускает нам в ограниченных количествах. Большинство природных элементов, таких, например, как углерод и азот, кислород и водород, малодефицитны, равно как и гравитационные, электрические, магнитные или химические силы. Однако некоторые комбинации, стихийно возникающие из этих элементов и особенно удобные для удовлетворения потребностей человека, скажем полезные растения, источники водной энергии, плодородная почва, доступные для разработки залежи минеральных ресурсов и тому подобное, могут быть относительно редкими. Эти редкие дары и услуги (Leistungen) природы приобретают для нас хозяйственное значение. И мы должны, если не хотим быть глупцами, обращаться с ними, руководствуясь принципом экономичности. Технические элементы производства, существующие в природе в избытке, например атмосферный воздух, вода или солнечный свет, мы можем применять или тратить как нам угодно, не опасаясь, что это отрицательно скажется на финансовых результатах производства. Однако редкие технические элементы мы должны беречь и экономно использовать, поскольку они образуют специфическую хозяйственную дотацию, получаемую человеком от природы. Так как все или почти все редкие дары и услуги природы имеют своим источником землю, ее недра и плодородие, то мы, не совершая большой ошибки, можем ради краткости понятие хозяйственной дотации природы назвать производительной силой земли (Bodenleistungen) или, употребляя более привычное выражение, землепользованием, использованием земли (Bodennutzungen)034. Необходимым дополнением землепользования являются трудовые усилия человека. Они имеют преимущественно экономический характер: частично в силу того, что в сравнении с масштабами человеческих потребностей возможности человека настолько ограничены, что даже при максимальном использовании своей рабочей силы мы не в состоянии полностью удовлетворить свои потребности; частично же потому, что напряжение наших сил связано обычно — по крайней мере начиная с определенного момента035 — с болезненными ощущениями утомления и перегрузки, что вынуждает нас к экономному ведению хозяйства.

Итак, природа и труд суть технические, а землепользование и труд — экономические элементы производства. Эти последние являются теми рычагами, опираясь на которые производящий человек может в полной мере развернуть свою деятельность на благодатной почве щедро изливающихся на него свободных сил природы. Лишь эти элементы составляют экономическую сторону производства, в то время как технически необходимое соучастие свободных сил природы не представляет каких-либо проблем и происходит безвозмездно. Только тот становится обладателем вожделенного продукта хозяйственной деятельности, кто имеет доступ к использованию земли и трудовых ресурсов; кто не имеет такой возможности, должен смириться и с отсутствием продукта; кто обладает ими в двойном или всего в половинном размере, тот — при неизменном уровне состояния производственной техники — получит двойной или половинный продукт. Таким образом, именно они являются той стороной производства, которая составляет содержание экономической деятельности, объект хозяйственного расчета: короче говоря, использование земли и труд являются основными экономическими производительными силами036.

Каким же образом человек использует эти свои первичные производительные силы? Ответ на этот вопрос побуждает нас пойти дальше по уже знакомым нам путям.

Чтобы из названных выше производительных элементов создать предметы, удовлетворяющие потребности людей, человек может избрать один из двух путей. Либо он комбинирует эти производительные силы между собой или с даровыми силами природы таким образом, что желаемое потребительское благо возникает непосредственно как результат этой комбинации, — например, он вручную собирает морских животных, выброшенных волнами на отмель. Либо же он идет окольным путем, изготавливая из своих производительных элементов вначале другое благо и лишь затем производя с его помощью желаемое потребительское благо. К примеру, сначала он изготавливает лодку и сети, а потом, используя эти орудия, он, по сути дела, начинает лов рыбы. Мы знаем уже, что прямое производство идентично производству, не требующему капитала (kapitallose Produktion), а косвенное — капиталистическому производству и что промежуточные продукты, возникающие на окольных путях косвенных методов производства, представляют собой социально-экономический капитал.

Капиталистическому методу производства свойственны две характерные черты, имеющие далеко идущие последствия. Одна из них выступает как достоинство, другая как недостаток. Достоинство нам известно. Это — большая техническая эффективность метода производства. С теми же затратами первичных производительных сил037 (труда и дефицитных природных ресурсов) на правильно выбранном окольном капиталистическом пути можно произвести большее количество товаров или более хорошие товары, чем это было возможно на пути прямого производства, не требующего капитала. Эту посылку, полностью подтверждаемую жизненной практикой038, мы попытались в разделе II книги I проиллюстрировать рядом примеров и дать ей объяснение. Его мы видим в том, что умело выбранный окольный путь позволяет из неисчерпаемой кладовой природы вовлечь в производство для его же пользы новые вспомогательные силы. Именно этот хорошо известный факт имеют обыкновение обозначать термином “производительность капитала”. Между тем это название привносит в анализ описываемых явлений вполне определенное толкование, на обоснованности которого мы остановимся лишь в следующем разделе.

Недостаток, связанный с капиталистическим методом производства, заключается в том, что здесь в жертву приносится время. Окольные пути капиталистического производства эффективны, но отнимают много времени; они позволяют получить больше потребительских товаров или товары лучшего качества, но лишь спустя определенный промежуток времени. Эта посылка, не в меньшей степени, чем первая, образует фундамент всего учения о капитале. На ней, как мы увидим в свое время, в значительной степени базируются функции капитала как средства присвоения, как источника ренты. Поэтому я вижу свою задачу в том, чтобы сделать данное положение максимально неуязвимым для разного рода возражений и кривотолков, объектом которых оно может стать и уже фактически стало с момента выхода в свет первого издания настоящей книги. Мне, однако, не хотелось бы прерывать мое теперешнее обобщающее изложение фактологической стороны капиталистического процесса производства различными обширными текстовыми вставками, а посему в данный момент я ограничусь только такими разъяснениями, которые мне представляются необходимыми для уяснения связи излагаемых много фактов.

В виде исключения, правда, могут наблюдаться случаи, когда косвенный метод производства является не только более эффективным, но и более коротким путем к цели. К примеру, тот, кто хочет собрать фрукты, растущие на высоком дереве, сделает это быстрее в том случае, если он вначале изготовит жердь из ветви другого дерева и с ее помощью начнет сбивать плоды на землю, чем если бы он сам влез на дерево и стал срывать их рукой. Но это не является правилом: в подавляющем большинстве случаев нам приходится выбирать окольные пути производства при наличии таких технических условий, которые вынуждают нас ждать определенное, зачастую очень долгое время, прежде чем мы станем обладателями готового к потреблению конечного продукта. Вместо того чтобы приводить примеры, которые сами собой придут на ум любому читателю, я бы предпочел обратить его внимание на то, что потеря времени, связанная, как правило, с окольными путями капиталистического производства, является единственной причиной той часто обсуждаемой и порицаемой зависимости, которая привязывает работника к капиталисту —в противоположность тому, что имеет место в его отношениях с земельным собственником. Если бы эффективные окольные пути капиталистического производства столь же прямо и немедленно удовлетворяли потребности людей, как и безыскусное прямое производство, то ничто не мешало бы тому, чтобы рабочие за свой собственный счет проделали этот окольный путь от начала и до конца: правда, в этом случае они все же оказались бы в зависимости от земельных собственников, которые могли бы перекрыть им доступ к использованию земли, без чего было бы невозможно начать дело. Но от капиталистов рабочие были бы полностью независимы. И только потому, что рабочие не могут ждать, пока начатый ими с добычи сырья и изготовления инструментов окольный путь производства даст результат в виде готового потребительского товара, они попадают в экономическую зависимость от тех, кто уже располагает названными промежуточными продуктами, сотовыми к использованию, то есть от “капиталистов”039.

Само собой разумеется, что нашей посылке о капиталистическом производстве, отнимающем много времени, нельзя противопоставлять в качестве аргумента тот факт. что с помощью уже изготовленных элементов капитала определенный продукт можно произвести быстрее, чем без таковых, что, например, подручному портного для изготовления пиджака вручную требуется три дня, с помощью этого капитала — в нашем случае швейной машины — один день. Однако должно быть ясно, что шитье на машине составляет всего-навсего один, причем самый короткий отрезок окольного пути капиталистического производства, а его основная часть приходится на изготовление самой швейной машины и прохождение всего этого пути занимает гораздо больше трех дней. До сих пор мы противопоставляли капиталистическое производство как некую однородную массу производству, абсолютно лишенному капитала. Это лишь частично соответствует действительности. Ведь и внутри капиталистического производства существует определенная градация, различные ступени его, иначе говоря, существуют бесчисленные ступени “капитализма”. Нельзя отрицать того, что для получения того или иного потребительского товара можно избрать окольные пути различной протяженности. Можно создать промежуточные продукты, которые уже через месяц приведут к появлению определенного потребительского блага, но этот срок (в зависимости от характера промежуточных продуктов. — Ред.) может составлять и один год, и десять, и сто лет. В связи с этим возникает вопрос: оказывают ли эти различия в ступенчатой градации “капитализма” какое-либо влияние на результат производства и каков характер этого воздействия?

В общем и целом можно заметить, что не только первоначальный выход на окольный путь производства, но и увеличение его протяженности в последующем каждый раз сопровождаются ростом технической производительности, но при этом по мере прогрессирующего увеличения протяженности окольного пути количество производимых благ имеет тенденцию возрастать в убывающей пропорции.

В основе данной посылки лежит опыт, только опыт. Ее смысл следует воспринимать просто как факт существования производственной техники с присущими ей свойствами. Впрочем, сам читатель может легко проверить ее правильность, мысленно проходя пути, ведущие к изготовлению какого-либо потребительского блага. Дрова, например, можно без особого труда заготовить самым непосредственным образом, ограничиваясь сбором сухих сучьев или обламыванием сухих веток. К изготовлению и использованию каменного топора ведет относительно короткий окольный путь производства. Более долгий путь означает вначале добычу железной руды, получение необходимых для ее плавки топлива и различного оборудования, затем выплавку железа из руды, получение стали путем последующей обработки железа и, наконец, изготовление добротного стального топора. Дело можно было бы поставить с большим размахом, установив необходимые для транспортировки руды приводные механизмы и транспортеры, осуществляя плавку руды в хорошо оборудованных доменных печах, приобретя специальные машины для придания формы топору и его заточки; еще больше увеличили бы масштабы производства строительство заводов и создание оборудования, на котором бы выпускались машины первого вида. Вряд ли кто усомнится в том, что каждый из перечисленных окольных путей капиталистического производства повышает эффективность всего производственного процесса, то есть получение каждой единицы продукции, например одного кубометра дров, требует все меньших совокупных затрат труда (как непосредственных, так и косвенных). Но от внимания читателя наверняка не ускользнет также и тот факт, что два первых окольных пути, а именно использование вначале каменного, а затем стального топора, вызвали гораздо более резкий скачок эффективности добычи дров, чем последующие улучшения технологии, сами по себе и абсолютно немаловажные.

Правда, при необходимости очевидность последнего вывода проиллюстрирована небольшим расчетом. Предположим, что рабочий с помощью одних только своих рук заготавливает за день два кубометра дров. Пользуясь же каменным топором, на изготовление которого ушло три дня, он доводит заготовку до 10 кубометров в день. Таким образом, прохождение первого трехдневного окольного пути производства окупается дополнительным продуктом, равным восьми кубометрам дров за один рабочий день. Вполне возможно, что увеличение продолжительности окольного пути вдвое, с трех до шести дней, скажем, за счет более тщательной отделки каменного топора также приведет к возрастанию дополнительного продукта с восьми до шестнадцати кубометров. Но уже менее вероятно, что увеличение втрое продолжительности окольного пути, то есть до девяти дней, утроит и дополнительный продукт. И уже с уверенностью можно сказать что тысячекратное увеличение продолжительности окольного пути, например путем строительства шахт, из которых руда для изготовления стального топора станет поступать лишь через несколько лет, не окажется в состоянии увеличить в тысячу раз производство дополнительной продукции. Ведь в таком случае мы должны сделать почти невообразимое предположение, что один рабочий в состоянии за один день заготовить 8000 кубометров дров. Скорее всего, начиная с какой-нибудь — вероятно, весьма близкой — точки производство дополнительной продукции хотя и будет расширяться, однако, значительно более медленными темпами, чем увеличение продолжительности периода производства.

Разумеется, здесь нельзя назвать какой-либо конкретной цифры ни относительно той точки, от которой эффективность дальнейшего увеличения протяженности окольного пути производства начинает снижаться, ни касательно зависимости величины дополнительно произведенное продукта от определенной протяженности окольного пути. Эти данные различны в зависимости от существующих на данный момент технических условий производства в той или иной отрасли и на той или иной стадии художественного конструирования. Каждое новое изобретение изменяет их. Так, изобретение пороха незамедлительно открыло не существовавшую до тех пор возможность почти вдвое повысить эффективность охоты, а эффективность добычи камня, возможно, в сто раз040. Во всяком случае, с достаточной уверенностью можно сказать то, о чем говорит наша выше упоминавшаяся посылка: умело выбранное увеличение протяженности производственного пути, как правило, приносит дополнительные результаты. Можно смело утверждать, что в настоящее время не существует ни одной отрасли промышленности, в которой выход продукции не мог бы быть значительно увеличен этим путем по сравнению с тем, что позволяют сделать современные методы производства. Причем без всякого нового изобретения, просто путем включения в производственный процесс давно известных промежуточных элементов капитала, например паровой машины, искусной трансмиссии, в другом месте хитроумного механизма, системы поддува, рычага, регулятора и так далее. Большинство наших сельскохозяйственных и промышленных предприятий по своему оснащению капитальным оборудованием намного отстает от технически передовых заводов, фабрик и ферм; да и сами эти образцовые предприятия не менее далеки в этом отношении от идеала041.

Как тот факт, что увеличение протяженности окольных путей производства ведет к росту его отдачи, так и то обстоятельство, что темпы этого роста по достижении определенной точки обычно начинают снижаться, уже давно замечены и признаны нашей наукой. Правда, это нашло свое отражение в другой словесной форме, заимствованной из жаргона, которым пользуются сторонники “теорий производительности”. В свое время это обстоятельство наиболее непредвзято отразил Тюнен, когда отмечал, что при непрерывном увеличении капитала вновь добавляемые количества его хотя и способствуют приросту продукта труда, однако во все меньшей степени042. На этой фактологической основе он построил свое известное учение о том, что величина процента на капитал ориентируется на производительность его последней частицы, находящей себе наименее эффективное применение. Эта теория как бы проложила себе путь для распространения в широких научных кругах также упомянутых выше и подтвержденных практикой положений043. Но в соответствии с тогдашней модой их, однако, втиснули в понятийные и стилевые формы теории производительности, от которой они восприняли и самые досадные недоразумения, и всю теоретическую путаницу044. Вот почему в данном разделе я поставил перед собой задачу постараться восстановить здесь истинное положение вещей во всей безыскусной простоте лежащих в его основе фактов.

В принципе само собой разумеется, что капиталистическое производство потребительских товаров, несмотря на то что оно происходит окольными путями и в несколько этапов, не перестает от этого быть внутреннее связанным, единым производственным процессом. Как труд, создающий промежуточные продукты, назовем его вместе с Родбертутсом045 опосредствованным, или косвенным, трудом (mittelbare Arbeit), так и труд, изготавливающий из них и с их помощью нужное потребительское благо, другими словами, непосредственный, или прямой, труд (unmittelbare Arbeit), образуют этапы производства потребительских благ. Производство дров включает в себя работу не только лесоруба, но и кузнеца, изготавливающего топор, плотника, вытесывающего топорище, рудокопа, добывающего руду, идущую на выплавку стали для топора, сталевара, обеспечивающего процесс плавки, и так далее. Чисто внешне складывается впечатление, что наше современное узкопрофессиональное разделение труда дробит единый производственный процесс на кажущиеся независимыми части; но теоретик, стремящийся постигнуть народнохозяйственный процесс в его живой связи, естественно, не даст себя обмануть видимостью и постарается мысленно восстановить единство производственного процесса, завуалированного профессионализацией труда. Важной заслугой Родбертуса является то, что он сумел мастерски показать это046.

Но как раз этот народнохозяйственный подход подводит нас к проблеме, которая еще ждет своего недвусмысленного решения. Как явствует из вышесказанного, периодом производства какого-либо потребительского блага является, строго говоря, время, начиная с самого первого движения руки при изготовлении промежуточного продукта, использованного при изготовлении данного блага, и кончая полной готовностью предмета окончательного потребления. В наше время, когда почти полностью исчезло производство, лишенное капитала, и каждое последующее поколение в своей производственной деятельности использует промежуточные продукты, созданные предыдущими поколениями, вышеназванный метод строгого расчета привел бы к тому, что начало производственного периода практически каждого потребительского блага пришлось бы перенести в давно прошедшие столетия. Мальчик, который в наши дни срезает перочинным ножом ивовый прут, должен, строго говоря, рассматриваться как продолжатель дела рудокопа, несколько веков тому назад первым вонзившего лопату в землю при закладке шахты, на которой добыли руду для изготовления лезвия перочинного ножа. Правда, из первоначальных затрат труда прошлых столетий в результат завершенного сегодня процесса производства входит лишь бесконечно малая величина, не поддающаяся подсчету, да и не стоящая затрачиваемых на это усилий. Поэтому мы получим искаженное представление о той степени, в какой срезание прута является капиталистическим производством, если станем измерять ее абсолютным промежутком времени, прошедшим с момента первых затрат минимума труда до полного завершения всей работы.

Гораздо важнее и правильнее учитывать время, которое проходит в среднем с момента каждой последовательной затраты первичных производительных сил—труда и благ земли—до изготовления готового продукта. Наиболее капиталистическим будет тот метод производства, при котором затраты первичных производительных сил в среднем окупаются позднее. Если, например, на изготовление какого-либо предмета потребления требуется в целом 100 рабочих дней — влияние факторов, связанных с использованием земли, я ради простоты изложения оставляю в стороне — и из них один рабочий день затрачен 10 лет тому назад, каждый из последующих восьми рабочих дней соответственно 9, 8, 7, 6, 5 лет, 4, 3. 2 года и один год тому назад, а последние 90 дней затрачены непосредственно перед завершением всего процесса производства, то первый рабочий день окупится через 10 лет, второй через 9, третий через 8 лет и так далее, последние же 90 дней окупаются немедленно. В среднем же все 100 рабочих дней окупятся за период

10+9+8+7+6+5+4+3+2+1

=

 55 

100

100

то есть примерно через полгода.

Если производство какого-либо другого потребительского блага также требует 100 рабочих дней, затрачиваемых также в течение 10 лет, но при этом в первый год затрачивается 20 рабочих дней, во второй — тоже 20, в каждый из последующих годов (с третьего по десятый) по 5 дней, а непосредственно перед завершением работ 20 дней, то средняя величина будет выглядеть совершенно иначе, установившись на более высоком уровне, а именно

 200+180+40+35+30+25+20+15+10+5 

=

 560 

100

100

то есть более пяти с половиной лет.

Вполне возможно, что в обоих примерах будет содержаться и какая-то частица рабочего дня, затраченная столетия назад, однако из-за своей ничтожно малой величины она едва ли окажет какое-либо влияние на общий результат, и в большинстве случаев ею можно пренебречь047.

И я хотел бы, чтобы вышеприведенные рассуждения об увеличении протяженности окольного пути производства и степенях капитализма были поняты именно в этом, только что изложенном смысле. Большая или незначительная протяженность окольного пути, его увеличение или уменьшение нельзя измерить абсолютной продолжительностью производственного процесса, отрезком времени между затратами первой и последней частички труда, иначе разбивание орехов молотком, изготовленным из железа, случайно добытого и выплавленного на основанном еще древними римлянами руднике, стало бы “наиболее капиталистическим” методом производства; не подходит в качестве мерила и число относительно самостоятельных промежуточных этапов, на которые распадается общий процесс производства, иначе ловля птиц мальчишкой, который при помощи трех промежуточных продуктов — прутьев, клея и силков — ловит свои жертвы и съедает их уже в день изготовления вещественных элементов капитала, оказалась бы более капиталистическим производством, чем более крупная по своим масштабам работа рудокопа, затрачивающего годы на то, чтобы вырыть одну-единственную шахту. Мерилом должна служить средняя продолжительность пути, отделяющего каждую очередную затрату труда и сил земли (Bodenkrafte) от получения конечного продукта. Только при использовании таких методов производства, при которых затраты первоначальных производительных сил равномерно распределяются по всему производственному периоду, его абсолютная продолжительность может служить подходящим масштабом для определения степени капитализма048.

Поэтому в тех местах моей книги, где я стану иллюстрировать степень капитализма различной протяженностью производственного периода, я в каждом случае буду исходить из предположения о существовании равномерно заполненных производственных периодов (то есть о равномерном распределении затрат первичных производительных сил по всему производственному периоду. — Ред.); такие периоды в отличие от абсолютной продолжительности производственного процесса за неимением лучшего выражения я буду называть “средними” производственными периодами. Во избежание возможного недоразумения хочу сразу заметить, что столь же часто употребляемое мною выражение “среднее время ожидания” не идентично понятию равномерно заполненного “среднего производственного периода”; но оба этих понятия находятся между собой в определенной и простой связи и поэтому могут неплохо функционировать в качестве мерила продолжительности окольного пути производства. Как легко увидеть и как в дальнейшем будет более подробно показано, среднее время ожидания всегда равно как раз половине продолжительности равномерно заполненного производственного периода: если рабочий на протяжении пяти лет равномерно трудится над изготовлением определенного продукта, получаемого в готовом виде на исходе пятого года, то осязаемого результата своего труда, затраченного в первый рабочий день, он, по-видимому, должен дожидаться целых пять лет, результата же труда последнего для лишь несколько часов. В среднем же плодов своего труда всех затраченных им рабочих дней он должен дожидаться два с половиной года049.

Перенесем же теперь все сказанное выше с малого на большое, с единичного производственного акта на условия народного хозяйства в целом. Каждый народ в течение каждого года заново получает в свое распоряжение и расходует определенное количество первичных производительных сил — труда и благ земли (Arbeits- und Bodenleistungen). Чем меньше количество капитала, которым он довольствуется при производстве,—полностью без капитала не может обойтись ни одно производство,—тем большая часть использованных в течение года производительных сил уже в этом же году получит свое новое воплощение в изготовленных предметах потребления; чем более капиталистическим является производство, тем меньшая доля производительных сил, находящихся в данный момент в распоряжении общества, будет истрачена еще в текущем году и тем большая часть их будет вложена в промежуточные продукты, которые лишь в последующие годы принесут ожидаемые результаты; и опять же эти периоды лежат в тем более отдаленном будущем, чем выше степень капитализма (Grad des Kapitalismus). Народ, который производит необходимые ему продукты, почти не используя капитала, потребляет плоды своего труда в течение этого же года. Напротив, народ, осуществляющий производство с использованием капитала, потребляет незначительную часть продукции текущего года, пользуясь в основном результатами труда прошлых лет, а большую часть производительных сил направляет на изготовление промежуточных продуктов, которые станут использоваться в предстоящие годы. И он пожинает результаты использования производительных сил периодов, дальше уходящих в прошлое. И наоборот, в этом смысле проявляет заботу о тем более далеком будущем, чем выше оказывается степень капитализма.

Я надеюсь быть понятым без всяких превратных толкований, если в заключение попытаюсь представить в следующих немногих словах общую картину капиталистического процесса производства.

Все потребительские блага, которые производит человек, возникают в результате взаимодействия его усилий (силы) с силами природы, которые являются частично экономическими (то есть ограниченными. — Ред.), частично свободными (то есть даровыми. — Ред.). С помощью этих основных производительных сил человек может изготовлять необходимые ему потребительские блага либо непосредственно, либо опосредованно путем использования промежуточных продуктов, называемых вещественными элементами капитала (Kapilalguter). В последнем, случае приходится приносить в жертву время, но зато последнее дает преимущество в массе производимого продукта, который, хотя и в уменьшающейся пропорции, обычно получают при каждом последующем увеличении протяженности окольного пути производств050.

Раздел II
Важное параллельное явление, присущее окольным
путям капиталистического производства

Итак, окольные пути капиталистического производства с избытком возмещают инвестированные в них первичные производительные силы, правда, ценой большего времени ожидания. Впрочем, существует еще один подтверждаемый опытом технического развития факт, который даже при том условии, что его нельзя ни семантически, ни но существу отнести к “окольным путям капиталистического производства”, приводит во многом к аналогичным результатам. Он заключается в том, что очень часто благодаря надежному, добротному выполнению работ по производству потребительских благ, рассчитанных на длительный срок службы, надежность соответствующих изделий, а вместе с пей и общая сумма приносимой ими пользы часто возрастают значительно быстрее, чем производственные затраты.

Ведь производство тех или иных предметов потребления с длительным сроком службы допускает различные варианты: за счет частично варьирования исходными матерка нами, частично различной степени старания, с которым рабочий придает им соответствующую форму, прилаживает один к другому, соединяет их. Так, ботинки можно и изготавливать из тика, сукна или кожи, с войлочной, лубяной или кожаной подошвой, тонкой или толстой, соединяя в отдельные детали клеем, дратвой или гвоздиками. Рубашки можно шить из хлопчатобумажной или льняной ткани, сюртуки — из хлопка или шерсти; стулья обивать плетенкой из камыша или кожей; мосты возводить из дерева, камня или стали; жилые дома строить из тростника пополам с глиной, дерева, положенных один на другой неотесанных камней, кирпичей, самых различных обработанных блоков; несущие конструкции сооружать из досок, бревен, металлических балок различной прочности; в качестве скрепляющих материалов может применяться обычная известь или особый быстросхватывающийся цемент и так далее. Как правило, каждому из этих вариантов соответствуют свои издержки, свой уровень надежности изделия. При этом часто изменяется и качество полезных услуг, оказываемых конкретным предметом, ведь более надежный продукт не только дольше удовлетворяет соответствующую потребность, но и делает это лучше— к примеру, в каменном доме, помимо прочего, и проживать удобнее, чем в камышовой хижине. Впрочем, это последнее обстоятельство мы пока оставим в стороне и вначале займемся рассмотрением связи между величиной производственных затрат и уровнем надежности изготовленных продуктов, принимая равной приносимую ими пользу.

Предположим, что сооружение одного дома по определенному проекту требует затрат труда 30 рабочих в течение одного года и обеспечивает постройке тридцатилетний срок службы. В данном случае за счет затрат труда, равных 30 человеко-годам, достигается полезный эффект. оцениваемый 30 годами пользования домом, и, следовательно, затраты труда в один человеко-год вознаграждаются проживанием в доме в течение одного года. В зависимости от характера проекта, положенного в основу строительства, — при одинаковом качестве строительства — дом мог бы служить и 60, и 120, и более лет. Если затраты на строительство домов будут расти в той же пропорции, что и сроки их службы, то есть, например, увеличение последних в два раза — с 30 до 60 лет — сможет быть достигнуто только в результате удвоения трудовых затрат с 30 до 60 человеко-лет, а новое удвоение срока службы домов с 60 до 120 лет вновь потребует увеличения трудовых затрат вдвое, с 60 до 120 человеко-лет, то применение новых методов строительства, обеспечивающих домам более продолжительные сроки службы, не будет связано с какими-либо техническими преимуществами или выгодами: во всех трех вариантах строительства затраты труда, равные одному человеко-году, вознаграждаются лишь одним годом проживания в доме. Однако, если окажется возможным, что в высшей степени вероятно, соорудить вдвое более долговечный дом при росте издержек менее чем в два раза, то тогда этот способ возведения домов окажется и технически выгодным051. Если, скажем, второй вариант строительства потребует 50 вместо прежних 60, а третий — 80 вместо прежних 120 человеко-лет, то годовые затраты труда одного рабочего в первом случае позволят пользоваться домом в течение 1,2 года, во втором — в течение 1,5 гола, в то время как в первом варианте затраты труда одного человека в течение года дают полезный эффект в виде возможности проживать в доме в течение всего-навсего одного года.

Такие же или аналогичные связи между сроком службы предметов потребления и ростом издержек, необходимым для повышения их долговечности, действительно встречаются в бесконечном числе случаев. Это, правда, не дает оснований для выведения формального “закона”. Такая зависимость не обязательно должна иметь место всегда, нередко наблюдается иная картина. Но тем не менее остается достаточно большое количество случаев, когда срок службы предметов потребления может быть существенно увеличен за счет сравнительно небольших дополнительных затрат. Здесь, как мне думается, каждый в состоянии привести много примеров из собственного жизненного опыта. Именно им порождена известная и парадоксальная на первый взгляд, но содержащая немалую истину шутливая поговорка: “Я не настолько богат, чтобы позволить себе покупать дешевые вещи”. Все это находит наглядное подтверждение в наличии множества товаров, многие виды которых вообще изготавливаются лишь ради присущей им большой долговечности052. И наконец, нет недостатка В доводах, обосновывающих для целого ряда случаев возможность и объяснимость подобных преимуществ с естественно-научной и технологической точек зрения053.

Поэтому и здесь, как и в случаях возрастающей продуктивности окольных путей капиталистического производства, можно сформулировать хотя и не полностью лишенное исключений, но все же в общем и целом верное и подтверждаемое опытом правило, а именно: умелый выбор способов продления сроков службы изделия открывает также возможность повышения его своеобразной продуктивности в том смысле, что каждая единица израсходованных производительных сил способствует увеличению объема приносимой им пользы,

В чем же состоит внутреннее родство этих двух подтверждаемых жизнью правил? Прежде всего, очевидно, в том, что в обоих случаях использование своеобразных методов производства или их видоизменений приводит к повышению его технической эффективности: там, где речь идет об окольных путях капиталистического производства, — к увеличению количества производимых продуктов, ну а если имеется в виду применение технологий, продлевающих сроки службы изделий, — к увеличению приносимой ими пользы. Но поскольку возросшее количество продуктов лучше служит нам лишь в силу того, что приносит больше пользы, обе разновидности повышенной продуктивности производства довольно легко позволяют объединить себя общим понятием054.

Но — и тем самым проводимая нами аналогия дополняется еще одной, особенно интересной чертой — больший полезный эффект и здесь достигается за счет увеличения продолжительности среднего времени ожидания. Когда возводится дом, рассчитанный на тридцатилетни? срок службы, затраты на его строительство окупаются предоставляемыми им услугами, то есть возможностью проживания в нем в течение 30 лет, а в среднем на протяжении 15 лет после окончания строительных работ. При шестидесятилетнем сроке службы дома возмещения какой-то части затрат придется ожидать 60 лет, но в среднем по всем издержкам не более 30 лет. При сооружении дома, срок службы которого рассчитан на 120 лет, среднее время ожидания возмещения затрат увеличивается до 60 лет с момента завершения строительства,

Необходимо сразу же с полней ясностью установить сходства и различия также и в отношении времени ожидания в обоих рассматриваемых здесь случаях. Время ожидания первого типа, связанное с выбором или увеличением продолжительности окольных путей капиталистического производства, начинает отсчитываться в среднем с момента задействования первичных производительных сил для получения готового для потребления продукта. Время ожидания второго типа, связанное с производством предметов потребления длительного пользования или с продлением срока их службы, примыкает непосредственно к первому времени ожидания, являясь как бы его продолжением. Отсчет его, так же как средней величины, начинается с момента получения готового к потреблению продукта и кончается полным исчерпанием его полезных свойств. Если речь идет о предметах текущего потребления, использование которых представляет собой единовременный акт и, как правило, при желании может завершиться полностью уже в момент их изготовления, то имеет место лишь время ожидания первого типа. В случае потребительских благ с длительным сроком службы, процесс использования которых уже в силу их технических характеристик растягивается на весь жизненный цикл, существует некий временной пункт, к которому в среднем завершается их потребление и который хронологически обязательно должен находиться на определенном удалении от момента их изготовления, и этот интервал тем больше, чем продолжительнее срок службы самого потребительского блага. Здесь мы имеем дело с обоими типами времени ожидания. В данном случае также можно найти такой угол зрения, которой позволяет объединить их одним понятием; оба ого- сводятся к величине, которую можно определить как “среднее время ожидания, начиная с момента задействования первичных производительных сил и кончая полным исчерпанием полезных свойств произведенных с их помощью полезных свойств продуктов”.

Если, таким образом, с одной стороны, существуют говорящие о многом аналогии, позволяйте при более широком толковании понятий “время ожидания” и “дополнительная продуктивность” обнаружить общие признаки у этих двух феноменологических рядов, то, с другой стороны из поля зрения не должны полностью выпадать и различия, остающиеся в рамках данных широких обобщений. Необходимо совершенно однозначно подчеркнуть что оба компонента, из которых складывается это совокупное время ожидания, ведут довольно независимое друг от друга существование и значительно отличаются один от другого как по своему характеру, так и по своему происхождению. Так, было бы большим заблуждением предполагать, что способы производства предметов потребления с более длительным сроком службы сами по себе обязательно должны требовать большего времени возникновения, и наоборот. Для осуществления трудовых затрат в 80 человеко-лет, в которые обходится в нашем примере строительство жилого дома со сроком службы, равным 120 годам, не обязательно требуется больший производственный период, чем для затрат в 30 человеко-лет, необходимых для возведения дома, рассчитанного на эксплуатацию в течение 30 лет. Изготовление из глины кирпичей для строительства солидного каменного дома, к примеру, в целом может потребовать гораздо больше труда, чем выращивание строевого леса и последующая заготовка древесины для сооружения недолговечного деревянного дома. Но изготовление кирпичей с использованием по крайней мере определенной примитивной технологии его производства вовсе не должно предварять процесс самого строительства с таким большим опережением (как при заготовке лесоматериалов для строительства деревянного дома. — Ред.), в силу чего средний производственный период в первом случае может оказаться даже короче: между производственным периодом и сроком службы произведенного продукта не существует никакой необходимой зависимости.

Другое существенное различие состоит в том, что время ожидания, обусловливаемое продолжительностью производственного периода, предшествует всякому потреблению и проходит тем самым в условиях аскетического воздержания от него; второй же тип “времени ожидания”, связанного со сроком службы произведенного продукта, с самого начала сопровождается его полным регулярным потреблением. Время ожидания первого типа обусловлено чрезмерной (обычно нежелаемой) продолжительностью производства; в основе времени ожидания второго типа лежит большая (в большинстве случаев желанная!) продолжительность потребления. И наконец, нельзя не видеть, что вид технического преимущества, получаемого обычно при увеличении продолжительности каждого из двух компонентов совокупного времени, вовсе не является абсолютно гомогенным и что причины, объясняющие феномен этих технических преимуществ, лишь частично совпадают, но далеко не идентичны во всех случаях055.

Исходя из вышесказанного, я ограничиваюсь тем, что говорю лишь о важном побочном явлении, присущем окольным путям капиталистического производства, но отказываюсь от попытки полного отождествления этих двух явлений. Действительно, речь идет о двух различных, независимых друг от друга и подтверждаемых опытом технических закономерностях, которые никогда не следует смешивать. В конечном счете можно a priori представить, например, что удлинение окольного пути производства в техническом отношении было бы весьма эффективным, а увеличение срока службы, напротив, постоянно требовало бы соответственно больших затрат труда и материалов. Тем не менее в ряде случаев влияния этих двух обособленных явлений совпадают. Этими общими чертами, присущими обоим явлениям, мы займемся позже, при объяснении процента на капитал. Здесь же, когда капитал рассматривается как орудие производства, на первый план выступают различия между ними. Они настолько значительны, что само упоминание о “параллельном явлении” в данном случае означает, по сути дела, отклонение от моей основной темы, ибо изготовление более долговечных предметов потребления не имеет ничего общего с капиталистическим производством, как я его понимаю и рассматриваю в данном раздела моей книги. И все же это отступление представлялось мне оправданным с точки зрения более экономного изложения материала. На эти наблюдаемые в обоих феноменологических рядах параллели я в ходе общего изложения так или иначе должен был обратить внимание читателя. На данном этапе изложения они получают наиболее естественное объяснение в рамках уже знакомого и понятного читателю общего хода мысли. В другом же месте работы, где мне придется оперировать уже результатами приводимого здесь анализа, длительные экскурсы в область элементарных фактов технического порядка стали бы досадной помехой как мне, так и читателю,

Последний, очевидно, уже обратил внимание на то, что мои предыдущие рассуждения ограничиваются вопросом продления сроков службы предметов потребления длительного пользования. Не относится ли сказанное и к увеличению сроков службы предметов производственного назначения, например фабричных зданий, инструментов, машин, паровых котлов и тому подобного? Конечно! Но процесс возникновения, функционирования и изнашивания этих предметов всего-навсего эпизод в рамках собственно производственного процесса, в ходе которого возникают потребительские блага, изготавливаемые с помощью данных средств производства. Производимые ими услуги входят составной частью в процесс возникновения этих продуктов. Путь, позволяющий увеличить количество этих услуг, составляет лишь часть пути, ведущего к получению большего количества продуктов. И ожидание последующей серии услуг, предоставляемых этими предметами производительного применения, является ожиданием — в истинном и буквальном значении этого слова — момента появления продукта, со всеми особенностями, свойственными этому типу ожидания. Одним словам: пока отмеченные технические преимущества относятся к изготовлению более долговечных разновидностей производственного оборудования или промежуточных продуктов, этот процесс не просто приравнивается к приносящему дополнительный эффект удлинению окольных путей производства, он суть само это удлинение. Он представляет собой одну из многих специальных форм, в которых реализуется труд, направленный на получение потребительских товаров и выбирающий такие окольные пути, чтобы единица первичных производительных сил приносила больше потребительских благ, но лишь к моменту времени, отстоящему от начала задействования первичных производительных сил в среднем на определенный временной интервал, а также ценой больших затрат труда на изготовление промежуточных продуктов, используемых в течение данного периода. Поэтому в предшествующем разделе он был охарактеризован как истинный случай эффективных обходных путей капиталистического производства и не нуждается в том, чтобы оказаться просто приравненным к ним в качестве “параллельного явления”056.

В заключение несколько слов об упоминавшемся выше случае, когда увеличение срока службы предметов потребления не только расширяет объем предоставляемых ими услуг, но и видоизменяет их характер или качество. В высшей степени показательным примером такого рода может служить случай, когда какое-либо благо вообще нельзя произвести иначе, как только в варианте, рассчитанном на длительное пользование им, например украшения из драгоценных камней. Сюда же относятся и другие весьма многочисленные, хорошо известные из практики случаи, когда для повышения качества услуг, предоставляемых тем или иным предметом потребления, они изготавливаются в таком исполнении, которое увеличивает также и срок их службы. Мосты в исполнении, гарантирующем более высокую несущую способность, суда с более высокими мореходными качествами, удобные дома, надежно защищающие от любой непогоды, точно идущие часы и тому подобное — всего этого можно было бы добиться не иначе, как только придав перечисленным изделиям конструкцию, одновременно увеличивающую также продолжительность их службы. В таких случаях выбор типа конструкции, гарантирующего большую долговечность изделия, является одновременно conditio sine qua non001 получения желаемого высокого качества; кто хочет этого. тот должен выбирать более долговечный вариант исполнения, даже если он мало или совсем не заинтересован в продлении самого срока службы изделия.

Все эти специфические случаи в равной мере допускают параллель с определенной группой “окольных путей капиталистического производства”, а именно с теми из них, в которых, как я уже говорил выше, окольный путь производства является наилучшим из всех возможных, причем фактически единственным путем, ведущим к цели, поскольку некоторые предметы потребления можно производить только окольными путями капиталистического производства057. Как и в данном случае, получение доступа к обладанию желаемым предметом потребления, к примеру очками, связано с необходимостью пойти на определенную отсрочку во времени, обусловленную многозвенностью избранного окольного пути. Ведь и в приводившемся выше примере обладание более удобным жильем, более надежными судами, более точными часами требует большего времени ожидания. Правда, в последних примерах это будет связано с увеличением срока службы изделия. Временная отсрочка здесь будет носить иной характер и измеряться не абсолютным временным расстоянием от момента завершения производства изделия до начала его использования, а временем, прошедшим от его изготовления до некоего момента, исчисляемого как средний период использования данного потребительского блага. Этой параллели в свое время мы также уделим особое внимание при обсуждении феномена процента058.

Раздел III
Функции капитала в процессе производства

После всего изложенного в предыдущих разделах для нас не представит никакого труда правильно охарактеризовать роль, которая принадлежит капиталу в народнохозяйственном производстве.

Во-первых, капитал имеет чисто символическое значение. Само его существование есть симптом того, что избранный окольный путь производства верен и выгоден. Я вполне сознательно говорю “симптом”, а не “причина” или, скажем, “условие” выгодных методов производства, ибо существование капитала действительно является скорее следствием, чем причиной последних. Если сегодня люди ловят рыбу, используя лодки и сети, вместо того чтобы отлавливать ее руками на прибрежных отмелях, то нельзя сказать, что человек избрал этот более эффективный метод, поскольку уже имеет в своем распоряжении лодки и сети. Скорее, наоборот; они обзавелись лодками и сетями потому, что им пришла в голову мысль применять этот метод. Окольный путь производства уже должен быть выбран для того, чтобы вещественные элементы капитала вообще могли возникнуть059.

Впрочем, этим исчерпывается значение капитала. Во-вторых, капитал является — и в этом, пожалуй, секрет его продуктивности — также и действенным промежуточным фактором успешного завершения однажды избранного окольного пути производства. Каждый предмет, функционирующий как капитал, в каком-то смысле является вместилищем полезных сил природы, использование которых позволяет успешно завершить окольный путь производства, в ходе которого и возникает данный вещественный элемент капитала. И на этот раз я говорю о промежуточной причине, а не о “причине” вообще, Капитал не дает никакого самостоятельного толчка производству, а служит как бы передаточным механизмом импульса, исходящего от первичных производительных сил, подобно тому, как получивший толчок шар сообщает движение другому шару при столкновении с ним. Кое-кто характеризует функцию капитала так же как “улавливание сил природы”. Очень верное и удачное выражение. Не следует забывать, что данное определение относится не ко всему процессу капиталистического производства, то есть не только к его нисходящей ветви, ведущей к получению готового к потреблению конечного продукта, но и к его восходящей ветви, иными словами, к процессу образования самого капитала. Дело заключается вовсе не в том, что только возникновение капитала позволяет улавливать силы природы. Само возникновение его является результатом предшествовавшего “улавливания” поддающихся этому сил природы с помощью имеющихся в распоряжении человека первичных производительных сил. В общем и целом из всех определений капиталу, данных экономистами, существующее здесь положение вещей лучше всего характеризует определение капитала как “инструмента производства”.

В-третьих, капитал косвенно является причиной выявления других, более выгодных окольных путей производства, других по сравнению с теми, в ходе которых возник сам капитал. Если какой-либо народ располагает большим количеством капитала, то благодаря этому он не только в состоянии успешно завершить те окольные пути, на которых возникли существующие сегодня вещественные элементы капитала, но и вступить на новые окольные пути производства. Ведь наличный запас капитала, по сути дела являющийся не чем иным, как совокупностью находящихся в процессе становления потребительских благ060, каждый год отторгает от себя определенное количество своих составных частей в виде потребительских благ, завершивших процесс своего становления и пополняющих фонд потребления текущего хозяйственного периода. Чем больше запас капитала, тем более значительную роль в обеспечении потребления текущего периода играют созданные в прошлом производительные силы и тем меньше вынуждается общество привлекать для этого вновь создаваемые производительные силы: тем самым большая часть последних ставится на службу будущему, инвестируется в освоение новых более или менее масштабных окольных путей производства,

Если в распоряжении народа имеется так мало капитала, что предметы потребления, полученные в каком-либо году, скажем в 1909-м, из капитала в форме промежуточных продуктов, едва удовлетворяют 1/20 часть текущих годовых потребностей, то остальные 19/20 частей должны быть покрыты за счет плодов труда и земли того же 1909 года. Таким образом, лишь минимальная величина производительных сил 1909 года может быть использована для прокладывания новых окольных путей производства, способных только в последующие годы дать предметы потребления. Если же, напротив, в прошлом создали столь значительный задел промежуточных продуктов в виде сырья, инструментов, машин, фабрик, зданий и так далее, что по мере их последовательного превращения в потребительские блага жизненные потребности населения в 1909 году окажутся удовлетворенными на 5/10 в 1909 году — на 4/10 и в 1911 году — на 3/10 тогда только половина производительных сил 1909 года окажется привлеченной для покрытия текущих нужд. Одновременно другая половина без всяких опасений может быть направлена целиком на производство промежуточных продуктов, которые лишь в последующие годы принесут плоды в виде новых предметов потребления, и этот момент будет тем дальше передвинут в будущее, чем большая часть потребностей ближайших лет будет удовлетворена за счет накопленного в прошлом капитала.

В этом и только этом смысле правильным будет утверждение, что капитал должен быть уже в наличии у того, кто намеревается вступить на окольный путь производства, что нехватка капитала создает препятствия для широкого использования выгодных методов производства, для вложений в железные дороги, строительство каналов, оросительных систем и так далее. И было бы совершенно неправильно понимать это высказывание в том смысле, что народ якобы должен уже располагать теми видами вещественных элементов капитала, с помощью которых реализуются соответствующие методы производства, либо только такими видами его (сырье, инструменты и тому подобное), из которых можно изготавливать оборудование, необходимое непосредственно для данного этапа производства: действительная потребность ощущается в том, чтобы капитал в любой вещественной форме, всегда имелся в количествах, достаточных для удовлетворения — путем его последовательного превращения в предметы потребления — значительной части потребностей населения в жизненных средствах как в текущем периоде, так и в ближайшем будущем. Тем самым текущие производительные силы могли бы быть высвобождены для инвестирования в промежуточные продукты нужного вида. Собственно говоря, было бы правильнее сказать, что для того, чтобы направить производство по окольному пути, нужны средства потребления, будь то в форме готовых запасов потребительских благ или в их скрытой форме, то есть в форме промежуточных продуктов.

Тем самым мы уже наконец в состоянии легко и уверенно ответить нa порождающий многочисленные споры вопрос: обладает ли капитал самостоятельной производительной силой, или, как порой имеют обыкновение говорить, является ли он наряду с трудом и природой третьим самостоятельным “фактором производства”?

На данный вопрос можно ответить лишь категорическим “нет”. Думаю, что к подобному выводу должен прийти каждый, как только ему станет ясным смысл, в котором становится и должен ставиться этот вопрос, если только вообще его стоило задавать. Этот смысл весьма специфичен. Лучше всего его можно раскрыть на примере следующей аналогии. Человек бросает камень в другого человека и убивает его. Можно ли сказать, что человека убил камень? Если поставить этот вопрос, не вкладывая в него особого смысла, на него, без сомнения, можно ответить утвердительно. Ну а как быть в том случае, когда лицо, привлеченное к ответственности, станет в свое оправдание утверждать, что не оно а камень убил человека? Будет ли кто-нибудь и в данном случае заявлять, что убийцей был камень, и на этом основании требовать оправдания действительного убийцы?

Точно в таком же особом смысле ставят и экономисты вопрос о самостоятельной производительности капитала. Они задают этот вопрос, когда хотят исследовать элементы, из которых в конечном счете возникают вещи, удовлетворяющие наши потребности. Тот же самый интерес, которым руководствуются химики, проводя химический анализ сложных природных веществ, побуждает также экономистов анализировать многообразный процесс становления вещных благ, доходить до его истоков и из бесконечного разнообразия средств производства и вспомогательных материалов, которым данные вещи прямо или косвенно обязаны своим происхождением, выделять простейшие, но фундаментальные силы, из взаимодействия которых как раз все и возникает. В связи с этим у них возникает сомнение: является ли капитал самостоятельной производительной силой или нет? Дух исследования допускает постановку данного вопроса лишь в одном-единственном названном выше смысле. Спрашивающего должны интересовать не промежуточные причины, играющие подчиненную роль, а самые последние самостоятельные элементы производственного процесса. Спрашивать надо не о том, играет ли капитал какую-либо роль в возрастании эффективности производства вообще, подобно той роли, которая принадлежит камню в убийстве человека, а с том, можно ли из полученного прироста продукции какую-то часть его целиком и полностью приписать исключительно действию капитала и тем самым иметь право расценивать его наравне с двумя другими признанными факторами — природой и трудом. Можно ли удовлетворительно ответить хотя бы на этот вопрос?

Нет, ни в коем случае. Капитал является промежуточным продуктом природы и труда, и ничем более. Его собственное возникновение, его существование и функционирование есть не что иное, как этапы непрерывного взаимодействия двух подлинных составных элементов производительных сил—природы и труда. Они, и только они, от начала и до конца делают все необходимое для возникновения предметов потребления. Разница заключается единственно в том, что иногда это происходит как бы на едином дыхании, иногда же в несколько приемов; в этом последнем случае завершение каждого такого этапа находит свое внешнее выражение в появлении исходных или промежуточных продуктов, возникает “капитал”. Но можно ли, спрашивается, отказывать кому-либо в признании его полноправным творцом произведения только на том основании, что оно возникло не сразу целиком, а создавалось по частям, поэтапно? Если я сегодня путем соединения моего труда с природными силами формую из глины кирпич, завтра таким же путем добываю известь, а послезавтра из изготовленных мною таким путем кирпичей и раствора возвожу стену, то разве можно про какую-то часть ее сказать, что она сделана без моего участия и без участия сил природы? Или еще пример. Прежде чем будет полностью реализовано какое-либо крупное начинание, скажем строительство дома, естественно, он вначале будет готов лишь на четверть, затем наполовину, на три четверти и так далее. Что сказали бы, если бы кто-то вздумал эти неизбежные этапы осуществления проекта объявить самостоятельными элементами самой технологии строительства и на этом основании стал утверждать, что для сооружения дома помимо строительных материалов и труда рабочих требуется еще “готовый на четверть”, “готовый наполовину”, “готовый на три четверть” дом? Поэтому, хотя по форме они не так бросаются в глаза, столь же ошибочными являются также утверждения тех, кто хочет промежуточные ступени производства, внешне выступающие как вещественные элементы капитала; возвести в роль самостоятельного агента производства наряду с природой и трудом человека!

По этому поводу вряд ли зародились бы какие-либо сомнения, если бы с появлением разделения труда по профессиям и видам работ единый процесс производства не оказался раздробленным на множество самостоятельных видов деятельности. Люди разучились в связи с этим воспринимать целое, позволив в своей непонятной скромности заворожить себя промежуточными творениями предшествующей человеческой деятельности как некой самостоятельной независимой силой. Но даже в этом случае проницательный теоретик вряд ли бы стал жертвой этого заблуждения, если бы этому не способствовало другое обстоятельство. Речь идет о параллелизме, который, по мнению некоторых, наблюдается между факторами производства и отдельными видами доходов. Отсюда боязнь попасть в неудобное положение при объяснении и оправдании процента на капитал, такой конфуз был бы неизбежен, если встать на ту точку зрения, что капитал не является самостоятельным фактором производства. Ведь все первичные доходы, утверждали эти теоретики, вытекают из участия их носителей в производстве товаров. Различные виды доходов суть не что иное, как формы, в которых вознаграждаются различные факторы производства соответственно своему вкладу в этот процесс. Согласно этому, земляная рента есть вознаграждение, получаемое владельцем природных факторов производства, заработная плата — вознаграждение, получаемое носителем фактора производства — труд, а процент на капитал, да, именно процент на капитал, казалось, повисал в воздухе, если только не толковать его аналогичным образом как вознаграждение, получаемое владельцем капитала, являющегося третьим самостоятельным фактором производства. Складывалось впечатление, что иначе процент невозможно ни объяснить теоретически, ни тем более, что еще более угнетало наших теоретиков, оправдать его практически. Будучи загнанными в угол, отдельные ученые мужи предпочитали смотреть сквозь пальцы на очевидные факты, но не жертвовать такой удобной базой для расхожего объяснения процента на капитал, вытекающего из признания его самостоятельной производительной силой.

Тем не менее факты красноречиво говорили сами за себя. И то обстоятельство, что капитал не является элементом первичных производительных сил в собственном смысле этого слова, поскольку сам есть продукт взаимодействия природы и труда, было не только невозможно на худой конец просто отрицать, но, более того, его очевидность по странной иронии судьбы наглядно демонстрировалась самими же теоретиками, признававшими за капиталом самостоятельную производительность. Ссылаясь на один из примеров, приводимых Адамом Смитом, и пытаясь показать, что цены на все товары в конечном счете можно разложить на земельную ренту, заработную плату и процент на капитал, они оказались вынужденными обстоятельно показать, что овеществленный в предметах капитал не является элементом первичных производительных сил, что, к примеру, медь и сталь, выступающие как капитал в процессе производства карманных часов, возникли как результат взаимодействия даров природы — рудных месторождений, деятельности рудокопов и капиталов более раннего происхождения, которые сами возникли таким же образом, и так далее061. Чтобы тем не менее доказать наличие у капитала самостоятельной производительной силы, только что представленного ими в качестве несамостоятельного промежуточного продукта, они вынуждены прибегать к весьма своеобразным приемам. Самый предпочитаемый из них заключается в краткости и туманности изложения. Вместо того чтобы серьезно искать компромиссное решение этого явного противоречия, его вообще обходили стороной, а если так или иначе приходилось затрагивать его, для нахождения решения В ход пускали какие-нибудь лаконичные речевые обороты. Многочисленная рать пишущих на эту тему без зазрения совести, на одном дыхании объявляет капитал фактором, “производным” от природы и труда, и тут же ставит его снова в один ряд с природой и трудом в качестве самостоятельного элемента первичных производительных сил062. Милль под давлением фактов зашел настолько далеко, что признает: “Сам капитал является продуктом труда; его эффективность в процессе производства является эффективностью того же труда, но только в иной косвенной форме”063. Но стремительным поворотом на 180° курса своих рассуждении он все же спасает свой тезис о самостоятельности капитала: “Несмотря на это, капиталу следует отвести особое место. Прошлое применение труда, необходимое для создания капитала, потребляемого в процессе производства, не менее важно, чем использование текущего труда”. Выходит, что если производство распадается на две различные стадии, каждая из которых требует отдельного применения труда, то кроме самого труда в качестве самостоятельного условия этого производства надо признать какой-то другой фактор!

Отдельные писатели подходят к делу более серьезно. Они не уходят от трудностей, а пытаются найти действительно приемлемое разрешение противоречий. Они не могут не видеть, что капитал возникает лишь из соединения более простых факторов. Поэтому с самого начала они отказываются от того, чтобы приписывать капиталу свойства первичного элемента. Вместе с тем им нужен самостоятельный фактор, объясняющий такое явление как процент на капитал. Из создавшегося положения они выходят, выделяя при разложении капитала на составляющие его первичные элементы — природу и труд — дополнительно третий самостоятельный элемент: у Сениора это воздержание, у Германа — использование капитала. Свое довольно подробное мнение об этих, правда, не очень удачных попытках мы высказали еще в первой части данной работы064. К тому же, варианту решения Германа не повезло еще и в другом смысле. По нему получается, что польза, приносимая использованием капитала, является в большей степени первичной категорией, чем сам капитал; это равносильно утверждению, что яйцо, снесенное курицей, более первично по своему происхождению, чем сама курица. Тем не менее эти теории поучительны с точки зрения исследуемого нами здесь вопроса. Ибо они показывают, что наиболее проницательные из наших мыслителей предпочитали искать прибежище в рискованнейших и надуманнейших теоретических построениях, чем оказываться в числе подпевал сторонников расхожего учения, утверждающего, что, хотя капитал и создается взаимодействием природы и труда, он наряду с ними все же является “самостоятельным” фактором производства!

Поэтому мы со спокойной совестью можем вычеркнуть капитал из списка самостоятельных производительных сил, как это уже давно сделали, правда не в совсем подходящей форме, часть представителей английской школы, а позже и социалисты. В эффективности капитала они усматривают только эффективность труда, затраченного на его создание; они трактуют капитал как “накопленный прошлый труд”. Это неверно. Говоря тем же языком, капитал лишь отчасти является накопленным трудом, в другой своей части это накопленные полезные силы природы. Капитал — соединительное звено, благодаря которому свою действенность проявляют обе первичные производительные силы. Так, золото, применяемое для золочения громоотвода, получает возможность осуществлять свою полезную функцию не только благодаря груду рудокопа, добывающего его, оно обязано этим и самой природе, сотворившей месторождения благородного металла.

Но если производительный эффект применения капитала обусловливается в конечном счете природой и трудом, то сам капитал, выходит, не обладает никакой производительностью? Обладает! Причем не в одном, а сразу в нескольких значениях этого многосмыслового выражениям065. Капитал “производителен” уже потому, что он вообще реализует свое предназначение лишь в производстве товаров; он производителен, далее, потому, что является действенным инструментом, позволяющим проделать до конца уже начатый более эффективный окольный путь производства; наконец, он производителен и в косвенном смысле, поскольку делает вообще возможным прокладывание новых, более эффективных окольных путей производства. Только одним не обладает капитал, а именно самостоятельной производительностью в том смысле, который является основным объектом важнейших разногласий, о которых говорилось выше. Как кратко и метко выразился еще старый мэтр Лотц: “Положившись на самостоятельную работу капитала, мы рискуем остаться с пустыми руками”066.

РАЗДЕЛ IV
Теория образования капитала

В нашей науке имеют хождение три точки зрения на происхождение капитала. Одни видят его источник в сбережениях, другие — в производстве, третьи — во взаимодействии этих двух моментов. Наибольшее распространение получила последняя точка зрения. Она является и наиболее правильной. Однако эта формула частично нуждается в наполнении более ясным, в большей степени соответствующим действительности содержанием, чем это обычно имеет место067.

Чтобы разъяснить суть дела на возможно более простом примере, представим себе одинокого поселенца, вроде Робинзона, ведущего свое хозяйство, не располагая абсолютно никаким капиталом, поскольку был выброшен на пустынный берег без всяких вспомогательных орудий труда. Не имея капитала, он должен был поначалу поддерживать свое существование самым примитивным образом, собирая дикорастущие фрукты. Что же теперь должно произойти, чтобы наш Робинзон оказался владельцем первой вещи — капитала, например лука со стрелами?

Испытаем на прочность вначале первую теорию. Достаточно ли будет одного сбережения, чтобы вызвать к жизни капитал? Разумеется, нет. Робинзон может экономить только на том единственном, что находится в его владении, то есть на диких фруктах, может как угодно скаредничать в этом отношении. Самое большее он может стать обладателем богатства в виде накопленного запаса пищевых продуктов, но не получит в свое распоряжение ни одного охотничьего ружья. Как легко можно понять, оно должно быть так или иначе произведено.

Значит истинна вторая теория: для того, чтобы возник капитал, его нужно просто произвести? Тоже не совсем так Конечно, если удастся наладить производство капитальных благ, тогда и его образование станет свершившимся фактом. Но прежде чем дело дойдет до этого, нужно будет сделать нечто другое, отнюдь не само собой разумеющееся: высвободить производительные силы, предназначенные для намечаемого создания капитала, а это возможно только через сбережения. Рассмотрим более внимательно эту сторону вопроса.

Сумма первичных производительных сил, которыми каждый день располагает наш Робинзон, составляет, если не брать в расчет дары природы, один рабочий день. Примем его продолжительность за 10 рабочих часов. Допустим также, что дикорастущие фрукты настолько редко встречаются в районе пребывания нашего героя, что весь десятичасовой труд полностью уходит на сбор такого количества фруктов, которого едва хватает на то, чтобы сохранить душу в теле. Разумеется, здесь не может быть и речи об образовании капитала. Мало будет проку от того, чтобы советовать ему: “В чем же дело? Сделай лук и стрелы сам!” Ведь для их изготовления нужны время и труд, а все время и весь труд, которыми располагает наш Робинзон, целиком уходят у пего на удовлетворение текущих жизненных потребностей. С “производством”, таким образом, ему приходится обождать, если только не возникнут новые обстоятельства. А в чем они будут состоять, выявится сразу же, как только мы несколько изменим условия нашего примера.

Предположим, что фруктов уродилось настолько больше обычного, что уже за девять часов работы можно набрать плодов в количестве, достаточном для того, чтобы не умереть с голоду. Результаты же сбора фруктов за 10 часов работы обеспечивают пропитание, вполне достаточное для поддержания сил и здоровья. Теперь наш Робинзон, видимо, оказывается перед выбором одного из двух вариантов своего дальнейшего поведения. Либо он использует представившуюся ему возможность для улучшения своего питания и ежедневно поедает фрукты, собранные в течение всего десятичасового рабочего дня. Тогда ясно как день, что у него не останется ни времени, ни сил для изготовления лука и стрел. Либо же он, несмотря на то что находящиеся в его распоряжении производительные силы обеспечивают ему “более чем достаточное” пропитание, решит все-таки ограничиться самым необходимым для поддержания жизни минимумом пищи, который обеспечивает ему девятичасовой труд по сбору фруктов, я только тогда у него оказывается свободным десятый час, используя который он изготовит необходимые в будущем охотничьи принадлежности. Говоря другими словами, это означает: прежде чем дело действительно дойдет до образования капитала, за счет экономии на текущем личном потреблении должны быть высвобождены производительные силы, необходимые для создания этого капитала.

Для того чтобы заблаговременно избежать весьма возможного недоразумения, хочу особо подчеркнуть, что сокращение текущего потребления вовсе не обязательно должно означать бедствование в буквальном смысле слова. По мере дальнейшего роста эффективности труда по сбору плодов нашему Робинзону придется уже выбирать не между “минимально необходимым” и “достаточным”, а между “достаточным” и “более чем достаточным” уровнем обеспечения жизни. Следовательно, речь идет не о сведении уровня удовлетворения личных потребностей до возможно более низкого абсолютного показателя, а о его соотношении с величиной, которую можно было бы обозначить кратким и доступным общему пониманию, хотя с научной точки зрения не совсем точно отграниченным выражением “доход”068. Главное состоит в том, что текущая дотация производительных сил не обязательно всегда расходуется полностью на обеспечение текущего потребления. Определенная часть ее может быть оставлена для использования в каком-либо будущем периоде. Именно такое поведение, без всяких сомнений, следует называть истинным сбережением производительных сил.

Мы называем это именно сбережением производительных сил, ибо они, а не различные вещественные элементы капитала являются объектом сбережения. Следует особо подчеркнуть это очень важное обстоятельство в противоположность расхожей точке зрения, словно учитывающей его. Экономя на предметах текущего потребления, сберегают тем самым производительные силы, с помощью которых затем можно произвести вещественные элементы капитала069. Лишь в исключительных случаях последние могут быть непосредственным объектом сбережения. Это те вещи, которые по своей природе допускают двойное, применение как потребительские блага и как предметы производственного назначения, например посевное зерно. Изымая блага такого рода из текущего потребления, сберегая их, мы тем самым прямо создаем субстанцию будущего капитала. Чтобы до конца довести этот процесс, к негативному моменту сбережения, правда, должно добавиться позитивное использование сбереженного в качестве побочного продукта.

К охарактеризованным выше условиям первоначального образования капитала тесно примыкают, как нетрудно заметить, и условия дальнейшего увеличения существующего запаса капитала. Допустим, что наш Робинзон в течение месяца довольствовался потреблением фруктов, собиравшихся за девять рабочих часов, а последний, десятый час посвящал изготовлению орудий охоты. В результате этой — в целом тридцатичасовой — деятельности он становится обладателем лука и стрел, дающих ему возможность с меньшим трудом обеспечивать себе более сносное, чем до сих пор, существование. Ему хочется иметь удобную одежду, пригодный для жилья дом и другие вещи, облегчающие жизнь. Для этого ему вначале необходимы промежуточные продукты специального назначения, как-то: гвозди, топор, скобы и тому подобное. Зададимся снова вопросом: какие условия должны быть выполнены, чтобы наш Робинзон смог обзавестись этими новыми видами вещественных элементов капитала?

Нет ничего проще, как ответить на этот вопрос. Если свое возросшее благосостояние, которым наш Робинзон обязан обладанию луком и стрелами, он снова целиком употребит для удовлетворения своих текущих потребностей, то есть полностью посвятит свое рабочее время охоте, сбору фруктов и отдыху, то он не только не приобретет нового капитала, но потеряет даже старый, ибо его орудия охоты не вечны. Возможно, что уже через месяц он израсходует все свои стрелы, а лук износится. Даже для поддержания своего капитала в прежнем состоянии Робинзон должен из своих ежедневных десяти часов выделять по крайней мере один час для обновления орудий охоты, а охоте и сбору плодов посвящать не более девяти часов. Говоря в более общей форме: чтобы поддерживать капитал в прежнем состоянии, необходимо из производительных сил текущего периода ставить на службу будущему такое количество их, которое хотя бы равно величине продукта, произведенного за счет старых производительных сил070. Или иначе: в текущем периоде на личное потребление можно израсходовать лишь продукт использования такого количества производительных сил — настоящих и прошлых, вместе взятых, — какое вновь создается в текущем периоде.

Тот же, кто наконец хочет создать условия для увеличения капитала, должен изымать из текущего потребления и передавать для целей будущего производства еще большую долю производительных сил, работающих на удовлетворение сиюминутных потребностей. Сказанное означает, что наш Робинзон из своих ежедневных десяти рабочих часов один час по-прежнему должен посвящать обновлению орудий охоты, а если он к тому же какую-то часть своего рабочего времени пожелает потратить на создание новых вещественных элементов капитала, необходимых для производства предметов потребления, удовлетворяющих его вновь возникающие потребности, то он должен будет уделять сбору фруктов и охоте на дичь меньше девяти часов. Опять же, говоря в более общей форме: ему следует ограничить размеры своего текущего потребления настолько, чтобы доля существующих (настоящих и прошлых) производительных сил, идущая на его обеспечение, была бы меньше величины их прироста за этот же период. Иными словами — он должен экономить на производительных силах.

Разумеется, все это вполне ясно и просто, для наших целей, пожалуй, даже слишком просто. Робинзонады и примеры из периода первобытного состояния людей вполне хороши, когда речь идет о том, чтобы высветить простейшие и основные черты, так сказать, каркасную конструкцию некоторых хозяйственных процессов. И в этом смысле наша робинзонада, я надеюсь, тоже сослужила полезную службу. Однако этого явно недостаточно для того, чтобы дать нам полное представление о тех своеобразных и развитых формах, в которые живая действительность нашей хозяйственной жизни облекает контуры упомянутой выше каркасной конструкции. Я же в данном случае заинтересован здесь в том, чтобы наполнить эту абстрактную формулу пластическими картинами живой жизни. Вот почему мы должны перенести место действия с необитаемого острова, по которому в поисках пищи бродит наш Робинзон, в самую сердцевину хозяйственной жизни многомиллионной нации.

Представим себе социальный организм, объединяющий десять миллионов трудоспособных и трудолюбивых людей. Масса первичных производительных сил, поступающих каждый год в распоряжение этого организма, составляет, не считая текущего замлепользования, от которого я в данном случае абстрагируюсь, чтобы не осложнять изложение, 10 млн человеко-лет. Запас капитала, накопленный этим общественным организмом, представляет собой плод 30 млн человеко-лет, затраченных за прошедшие годы хозяйственной деятельности (включая соответствующий объем землепользования) и вложенных в промежуточные продукты. Рассмотрим структуру этого запаса капитала.

Всякий капитал в силу своей сущности состоит из массы промежуточных продуктов, общим предназначением которых является их превращение в предметы потребления. Они достигают этой цели, продолжая процесс, в ходе которого они сами и возникли. Они как бы находятся в пути к конечной станции — готовности к потреблению. Но путь, который им предстоит пройти, неодинаков для различных частей промежуточных продуктов. Частично потому, что различные отрасли производства развиваются по окольным путям различной протяженности: к примеру, в горнодобывающей промышленности или в строительстве железных дорог они значительно длиннее, чем у резчиков по дереву. Частично же в силу того, что те предметы. которые в каждый данный момент времени образуют вещественную субстанцию национального капитала, находятся в самых различных точках своего производственного процесса. Одни из них стоят лишь в начале длительного окольного пути, скажем буровая машина, с помощью которой предстоит прокладывать рудничную штольню; другие находятся в середине пути, а третьи, как, например, ткань, из которых впоследствии изготовят пиджаки и пальто, уже завершают свое прохождение по различным этапам производственного процесса. Инвентарная опись капитала представила как бы в разрезе многочисленные производственные процессы, начавшиеся в разное время, обладающие различной продолжительностью и находящиеся на различных стадиях поступательного движения, подобно тому как перепись населения дает разрез его структуры, проходящий через различные жизненные пути, социальные слои, возрастные группы, и фиксирующий все это на конкретный момент времени.

 

[рис. 1]

 

 

В зависимости от того, насколько различные составные части капитала удалены во времени от своего превращения в будущие потребительские блага, его можно разделить на несколько классов по степени зрелости соответствующих промежуточных продуктов, исчисляемой числом лет. Это наглядно можно представить в виде концентрических годовых колец. Самое большое внешнее кольцо (см. рис. 1) охватывает те части капитала, которые уже через год превратятся в готовые предметы потребления. Следующее меньшее по своим размерам кольцо представляет части капитала, которые превратятся в предметы потребления через два года, третье по уменьшающимся размерам кольцо символизирует капитал с трехгодичным сроком “вызревания” и так далее. У народа, производство которого слабо оснащено капиталом, размеры внутренних колец (см. рис. 2) быстро уменьшаются, поскольку здесь производство редко избирает длительные окольные пути, приносящие плоды через много лет. Напротив, хозяйство богатых и развитых в промышленном отношении стран характеризуется большим количеством крупных и равномерно расположенных годовых колец, среди которых на внутренние, относительно небольшие кольца приходится хотя и не очень большая по доле, но немаловажная по абсолютному объему часть.

 

[рис. 2]

 

Графическое изображение указанных классов капитала в виде концентрических колец является удачным еще и потому, что оно наглядно представляет также количественные соотношения между отдельными классами. Хорошо видно, что внешний из концентрических кругов занимает наибольшую, а последующие внутренние круги соответственно меньшую площадь. Аналогично этому на первый класс зрелости капитала приходится и наибольшая доля всей его массы, в то же время на более удаленные от него классы выпадают уменьшающиеся доли. Все это объясняется двумя причинами. Во-первых, различные отрасли производства по своим техническим условиям характеризуются прохождением окольных путей неодинаковой продолжительности. В некоторых из них весь производственный цикл, начиная с первых подготовительных работ и кончая изготовлением готового к потреблению продукта, завершается в течение одного-единственного года, в других — в течение двух, трех, пяти лет, и лишь в немногих производственный период охватывает десять, двадцать, тридцать лет, И как следствие наивысшие классы зрелости капитала, то есть в наибольшей степени удаленные от готовности к потреблению, представлены лишь частью отраслей — к примеру, промежуточные продукты, находящиеся в стадии десятого класса зрелости, могут быть созданы только в отраслях, производственный период которых составляет как минимум десять лет. Более низкие классы зрелости капитала представляются как только что названными отраслями — их промежуточные продукты постепенно тоже переходят в другие классы, более близко стоящие к моменту их окончательной готовности к потреблению, — так и отраслями с более короткими периодами производства вообще. Постепенно разбухая, масса промежуточных продуктов доходит до первого класса зрелости капитала, в котором представлены все без исключения отрасли производства.

В том же самом направлении действует и второе обстоятельство. Вызревание промежуточных продуктов в готовые предметы потребления постоянно требует дополнительных затрат текущих производительных сил. На каждой стадии производственного процесса к промежуточным продуктам, перешедшим из предыдущей стадии, добавляется определенное количество нового труда с тем, чтобы в более законченном виде передать их на следующую стадию. Так, промежуточный продукт шерсть на определенной стадии производства путем приложения к нему дополнительного труда превращается в промежуточный продукт пряжу, которая за счет впитывания в себя новой порции труда на следующей стадии превращается в промежуточный продукт сукно и так далее. Поэтому вполне естественным является то, что в рамках каждой отрасли масса инвестированного капитала возрастает по мере перехода в следующую стадию или, что одно и то же, по мере перехода промежуточных продуктов в более низкие классы потребительской зрелости. По этой причине низшие классы зрелости не только представлены большим числом отраслей производства, о чем говорилось выше, они к тому же сравнительно лучше обеспечиваются капиталом, что вдвое усиливает их чисто количественное превосходства над низшими классами071.

Исходя из этих предпосылок приведем соответствующий числовой пример. Для удобства восприятия я предположу, что капитальный фонд нашего народного хозяйства состоит только из десяти годовых колец. Допустив далее, что они представляют 30 млн человеко-лет затрат труда (от той части капитала, возникновение которой связано с использованием земли, ради простоты изложения я снова абстрагируюсь), мы можем дать следующее распределение классов зрелости:

 

1-й класс

— промежуточные продукты,

воплощающие

6 млн

чел.-лет

2-й

То же

 

5

То же

3-й

»

 

4

»

4-й

»

 

3,5

»

5-й

»

 

3

»

6-й

»

 

2,5

»

7-й

»

 

2

»

8-й

»

 

1,7

»

9-й

»

 

1,3

»

10-й

»

 

1

»

 

При нормальном ходе внешнее кольцо каждый год полностью выбывает из капитального фонда и превращается в предметы потребления, поступающие населению; очереди, те кольца, получив дополнительное количество нового труда, продвинувшись вперед в стадии производства и увеличившись по своей массе, переходят в следующий класс зрелости. Таким образом, первый класс превращается в средство потребления, второй становится первым, третий вторым и так далее. Здесь возникает важный с точки зрения нашей темы вопрос: как должно распорядиться народное хозяйство новыми первичными производительными силами, поступающими ежегодно в его распоряжение (здесь, как и выше, ради простоты изложения мы опять абстрагируемся от использования земли), то есть дополнительными производственными ресурсами в размере 10 миллионов человеко-часов, чтобы поддержать капитальный фонд на прежнем уровне, и что оно должно делать для его увеличения?

На оба вопроса ответить легко. Чтобы поддержать капитал на прежнем уровне, общество должно истратить на текущее производство не более четырех миллионов человеко-лет. Под “текущим производством” я ради краткости изложения понимаю все производственные акты, объединяемые тем общим признаком, что действующие в их рамках первичные производительные силы полностью превращаются в предметы потребления еще в том же хозяйственном периоде. Это имеет место в производственных актах двух видов: частично и преимущественно при заключительных операциях, необходимых для преобразования первого кольца в предметы потребления (например, переработка сельскохозяйственной продукции. труд мельника, пекаря, сапожника, портного и так далее). Частично же и в быстропротекающих производственных процессах, позволяющих в течение одного хозяйственного периода начать и завершить ту или иную работу. С помощью остальных 6 млн человеко-лет должны быть восстановлены до их прежнего количественного и качественного уровня основные капитальные фонды, объем которых уменьшился в результате выбытия первого годового кольца. Для этого нужно также, чтобы остальные девять годовых колец путем добавления к ним соответствующего количества нового труда передвинулись бы на одну ступень ближе к потребительской зрелости и чтобы был заново создан отсутствующий ныне 10-й класс. Величина необходимых для этого дополнительных количеств труда определяется весьма точно. Прежний второй класс, в котором воплощено 5 млн человеко-лет, должен дополнительно получить 1 млн человеко-лет для того, чтобы полностью сравняться с прежним первым классом, воплощавшим 6 млн человеко-лет. Для того чтобы каждый класс зрелости мог полностью сравняться с прежним, выбывшим вышестоящим классом, необходимы следующие дополнительные затраты труда:

 

3-му

классу, становящемуся

2-м — 1 млн

чел.-лет

4-му

То же

3-м — 0,5

То же

5-му

»

4-м — 0,5

»

6-му

»

5-м — 0,5

»

7-му

»

6-м — 0,5

»

8-му

»

7-м — 0,3

»

9-му

»

8-м — 0,3

»

10-му

»

9-м — 0,3

»

Создание

нового 10-го класса — 1

 

»

 

В сумме это все дает называвшиеся выше 6 млн человеко-лет.

Необходимо особо подчеркнуть, что народному хозяйству далеко не безразлично, где, в каких классах зрелости капитала станут расходоваться эти 6 млн человеко-лет. Если бы захотели обратить данные б млн человеко-лет хотя и на создание промежуточных продуктов, но не в соответствии с вышеприведенным распределением, а вложив их целиком в промежуточные продукты первого класса, которые уже через год превратились бы в готовые предметы потребления, то народному хозяйству был бы причинен двойной ущерб. Во-первых, если бы приостановились производственные процессы, которые продвинулись лишь до изготовления промежуточных продуктов более высоких классов зрелости. Во-вторых, менее протяженные окольные пути, как мы знаем, менее эффективны. Поэтому 6 млн человеко-часов, инвестированные в производство только с одногодичным окольным путем, хотя и переведут будущим периодам то же количество производительных сил, но в их числе — а в этом как раз и заключается существо дела — в результате менее эффективного применения этих ресурсов будет содержаться меньше продуктов для личного потребления по сравнению с тем, что было получено страной от прошлых периодов. Это неизбежно привело бы к снижению ежегодных объемов производства будущих периодов, а кроме того, не удалось бы сохранить достигнутый уровень обеспечения капиталом.

Если же речь идет об увеличении наличного капитала, то для этого, очевидно, требуется, чтобы народное хозяйство отказалось от части текущего потребления, которое оно могло бы позволить себе, ограничившись лишь поддержанием капитала на прежнем уровне. Тем самым часть находящихся в распоряжении общества производительных сил была бы высвобождена и таким образом сэкономлена для увеличения будущего производства. Это сбережение производительных сил может протекать в различных формах. При прочих неизменных условиях непосредственно на цели “текущего производства” направляется меньшая часть производительных сил текущего хозяйственного периода, к примеру 3 вместо 4 млн человеко-лет. Либо же осуществленные ранее меры по экономии позволяют так изменить структуру наличного капитала, что очередное годовое кольцо, вступающее в стадию окончательной потребительской зрелости, сможет обойтись меньшим количеством его, скажем не шестью, а 5 млн человеко-лет. Поскольку в этом случае для возмещения истраченного капитала потребуется не шесть, а 5 млн человеко-лет, то, если из дотации текущих производительных сил на производство этого года по-прежнему выделяется четыре вместо 5 млн человеко-лет, для образования нового капитала дополнительно высвобождается 1 млн человеко-лет. Наконец, вполне допустимо, что в самый последний момент удастся осуществить такую организационную перестройку производства, что в стадию потребительской зрелости перейдет меньшее количество капитала, чем предполагалось раньше. Как известно, многие товары допускают различные способы своего использования. Последнее обстоятельство позволяет найти для целого ряда промежуточных продуктов, достигших полной потребительской зрелости или стоящих на пороге этого, такое применение в производственном процессе, которое снова как бы отодвигает их на несколько степеней зрелости назад. Скажем, вместо того чтобы перемалывать зерно в муку для изготовления из нее пищевых продуктов, его можно вновь использовать в качестве посевного материала или применить как сырье для винокуренного завода. Аналогично дрова можно использовать как топливо для доменных печей, а не сжигать их в плитах гостиничных кухонь; из железа можно делать машины, а не только решетки парковых оград и так далее. Если в результате подобных изменений в производственных планах удастся снизить количество вызревающего капитала с 6 до 5 млн человеко-лет, то вновь можно высвободить 1 млн человеко-лет для образования нового капитала, но опять же при условии, что на цели текущего производства будет выделено четыре, а не 5 млн человеко-лет. Во всяком случае, всем трем указанным способам сбережения производительных сил, из которых, пожалуй, второй находит наиболее частое, а первый наиболее редкое применение, свойственна одна общая черта, а именно то, что из произведенной в текущем году продукции, эквивалентной 10 млн человеко-лет, потребляется лишь часть, равная 9 млн человеко-лет. Иначе говоря, из текущей дотации (ежегодно поступающего в распоряжение общества количества. — Ред.) производительных сил за год экономится 1 млн человеко-лет072.

До сих пор мы говорили об образовании капитала в масштабе нации так, как будто ее экономика функционирует, повинуясь какой-то единой воле. Но такого, как известно, не бывает. Нам остается поэтому еще рассмотреть конкретный механизм образования капитала, действующий в хозяйстве страны с многомиллионным населением, в частности проверить, необходимы ли в этом случае предварительные “сбережения”. Поскольку часто — и по праву — требуют, чтобы общеизвестные истины подтверждались не только на исторически сложившихся к данное моменту времени, но и других возможных формах организации общества, то я в своем исследовании буду учитывать как фактически существующую, основанную преимущественно на индивидуалистических принципах форму организации экономической жизни, так и — по меньшей мере теоретически вполне мыслимую — социалистическую систему хозяйства. Начну с последней, так как она с точки зрения исследуемой здесь проблемы представляет собой более простой случай.

В социалистическом государстве, в котором были бы ликвидированы частный капитал и частное предпринимательство, а все национальное производство было бы организовано самим государством, образование капитала и необходимое сбережение производительных сил, о котором говорилось выше, также совершались бы по указаниям сверху. Рабочая сила нации станет направляться в капиталообразуюшие и ведущиеся в широких масштабах виды производства в больших размерах, чем это позволяло бы количество продукции, поступившей от прошлой деятельности тех же отраслей для целей текущего личного потребления. Проще говоря, относительно больше людей будет на рудниках и шахтах, строительстве железных дорог и на работах по регулированию рек, в производстве машин и так далее, и относительно меньше людей — в виноградарстве, шелководстве, производстве кружев, пива, тканей и так далее. Таким образом, народ станут понуждать сверху осуществлять сбережения, причем за счет того, что из общего объема произведенной под государственным руководством продукции на удовлетворение текущих потребностей будет выделяться меньше продуктов, чем можно было бы каждый год произвести и потребить при сохранении размера капитала на прежнем уровне. Сбереженные этим путем производительные силы вкладываются в окольные пути капиталистического производства.

Несколько более сложны (хотя в принципе они довольно легко просматриваются) процессы, протекающие в экономике обществ, организованных на индивидуалистических принципах, как это типично для современных реальных условий. Здесь решения, касающиеся прежде всего применения вновь создаваемых в течение года производительных сил, то есть определения направлений национального производства, принимаются самими предпринимателями-производителями. Но они принимают решения не просто по собственному усмотрению, принимают в расчет импульсы, исходящие от цен на продукты. В тех случаях, когда повышающиеся в результате оживления спроса цены обещают прибыль, предприниматели расширяют производство. Одновременно они сокращают выпуск тех товаров, спрос на которые падает, в силу чего не возникает необходимого противовеса предложению, а цены не могут быть поддержаны на уровне, достаточном для ведения рентабельного производства. Попеременное расширение и сокращение предложения продолжается до тех пор, пока производство тех или иных товаров не придет в равновесие с потребностями в них. Поэтому в конечном счете не предприниматели, а потребители, “публика” решают вопрос о направлениях национального производства. Все зависит от того, какой интенсивности покупательский спрос будет порожден получаемым ими доходом.

Доход, получаемый народом, в длительной перспективе идентичен доходу от его производства. Годовое кольцо его дохода практически совпадает с отдачей годового кольца производительных сил народа073. Если каждый представитель данной нации весь свой годовой доход обратят на удовлетворение личных потребностей, то возникнет спрос на предметы потребления, который через механизм цен вынудит предпринимателей, занятых в сфере производства, придать последнему такое направление, чтобы продукция всего годового кольца производительных сил каждый год принимала бы форму потребительских благ. Так, если 10 млн человеко-лет и соответствующие масштабы использования земли образуют дотационный фонд производительных сил, имеющийся ежегодно в распоряжении народа, который весь свой годовой доход захочет обратить и обращает в средства потребления, то тогда необходимо, чтобы результаты затрат труда, исчисляемых 10 миллионами человеко-лет, и соответствующего использования земли полностью выражались бы в производстве этих потребительских благ. Правда, в этом случае для увеличения капитала не остается никаких производительных сип, его величину можно лишь поддерживать на неизменном уровне.

Если же, напротив, каждый индивид нации будет расходовать лишь три четверти своего дохода, а последнюю четверть сэкономит, то потребительский азарт и спрос на потребительские товары наверняка уменьшатся. Спрос и сбыт найдут лишь три четверти произведенных ранее предметов потребления. Если же предприниматели станут и дальше вести производство по-старому и поставлять на рынок средства потребления в объеме на все 10 млн человеко-лет, то избыточнее предложение очень скоро начнет сбивать цены, перестанет покрывать издержки производства и, создавая угрозу убытков, вынудит предпринимателей приспосабливать производство к условиям изменившегося спроса. Теперь они постараются, чтобы на производство потребительских товаров в течение одного года выделялось ресурсов в объеме всего только 7,5 млн человеко-лет (либо через вызревание первого годового кольца, либо путем дополнительного расширения текущего производства)074. Тогда остающиеся 2,5 млн человеко-лет, сэкономленные из производительных сил текущего года, могут быть обращены на увеличение капитала. Это сделают обязательно, ибо экономически грамотный народ не станет заниматься бесполезным накопительством, а найдет сэкономленному более выгодное применение, вкладывая данные средства в ценные бумаги, помещая их в банки или сберегательные кассы, предоставляя займы и так далее. Тем самым расширяется база для кредитования различным производительным объектам, растет покупательная способность самих предпринимателей, которые тем получают возможность тратить больше на производственные цели. Все это увеличивает спрос на средства производства или промежуточные продукты, что в конечном счете побуждает руководителей предприятий инвестировать свободные производительные силы в дополнительное производство необходимых промежуточных продуктов.

Итак, в действительности мы наблюдаем тесную взаимосвязь между сбережением и образованием капитала. Если каждый отдельно взятый индивид не будет делать сбережения, то для народа в целом образование капитала окажется невозможным, ибо увеличение размеров личного потребления через механизм цен побудит предпринимателей использовать ежегодно поступающие в их распоряжение производительные силы таким образом, чтобы они целиком направлялись и расходовались на производство предметов потребления, примем на увеличение капитала больше не оставалось бы никаких ресурсов. Если сбережения начнет делать каждый член общества, то изменившийся спрос опять же через механизм цен заставит предпринимателей принять новые решения относительно характера применения производительных сил; в этом случае для обеспечения текущего потребления в течение года станет выделяться меньше производительных сил и соответственно больший объем их будет пребывать в переходном состоянии, принимая форму промежуточных продуктов, — иными словами, произойдет приращение народно-хозяйственного капитала, которое позволит производить больше потребительских благ в будущем075.

Возможен еще и третий случай. Отдельные лица в среднем могут удовлетворять свои потребности в большей степени, чем позволяет им их доход, если вместо того, чтобы экономить, они станут расточать свой основной капитал. Согласно нашей теории, это должно повлечь за собой уменьшение народного капитала, что и происходит в действительности. Механизм данного процесса таков. Про расточительном образе жизни личное потребление населения превышает его годовой доход, потребляется больше продуктов, чем в состоянии обеспечить годовое кольцо производительных сил. Под воздействием цен производство вынуждено следовать за спросом. Предположим, что в соответствии с прежними планами предпринимателей капитал, находящийся в первом классе зрелости, должен превратиться в продукцию объемом 6 миллионов человеко-лет, а труд этого года, оцениваемый в 10 млн человеко-лет, распределяется таким образом, что 4 млн человеко-лет были бы использованы в текущем производстве, а остающиеся 6 млн человеко-лет пошли бы на возмещение использованного капитала. Однако в силу наличия у жителей данной страны склонности к расточительству для удовлетворения их личных потребностей потребуется продукт труда, величина которого определяется 12 млн человеко-лет. На такую ситуацию предприниматели отреагируют следующим образом. Например, они могут для целей текущего производства выделить не 4, а 5 млн человеко-лет труда, а объем возмещения израсходованного капитала сократить с 6 до 5 млн человеко-лет труда. Тем самым высвобождался 1 млн человеко-лет труда на покрытие возросшего потребительского спроса. Через изменение структуры капитала путем манипулирования его элементами, допускающими альтернативное применение, они, возможно, сумеют переместить продукт труда еще на 1 млн человеко-лет из высших (то есть более отдаленных от конечного потребительского продукта. — Ред.) классов зрелости в первый класс и, следовательно, пополнить фонд текущего потребления, покрыв одновременно второй миллион человеко-лет дополнительного спроса. Теперь народное хозяйство действительно получит желаемый продукт для личного потребления, величина которого оценивается затратами труда в 12 млн человеко-лет076, правда, за счет капитального фонда, уменьшившегося на 2 млн человеко-лет в силу недостаточного возмещения имевшего место использования капитала077.

Вероятно, я потратил чересчур много слов для доказательства истины, в очевидности которой никогда не сомневались простые и не искушенные в науке люди. Чтобы возник тот или иной вещественный элемент капитала, к примеру молоток, его нужно произвести. Об этом известно каждому ребенку. Каждому человеку с улицы понятно также и то, что нельзя ни накопить, ни увеличить капитал, если постоянно расходовать весь наличный доход, если, другим словами, не делать никаких сбережений. Высказывать сомнения в этом — привилегия ученых-теоретиков, погрязших в своих мнимо глубоких заумных мудрствованиях. До этого вообще вряд ли бы дошло дело, если бы они вместо того, чтобы перепевать заученные формулировки об образовании капитала, попытались представить себе весь этот процесс в его пластической наглядности. В этом заключается основная и, пожалуй, единственная сложность данного раздела экономической науки, равно как и многих других ее направлений; в этом, я хотел бы добавить, кроется и причина бесплодности многих абстрактных дедукций, их дискредитации в глазах общественности. Этого недоверия заслуживает не метод. а лица, неправильно применяющие его. И их заблуждение, поскольку элементарные логические ошибки у нормально мыслящих теоретиков встречаются лишь в порядке исключения, состоит в том, что ситуации и процессы, которые они вводят в качестве предпосылок в цепочку своих дедуктивных умозаключений, не получают у них необходимого эквивалента в виде наглядного и живого образа или по крайней мере не удерживаются в их сознании на всех стадиях дедуктивного процесса. Вместо того чтобы придерживаться этого образа, который представляется им расплывчатым и отвлеченным, они чересчур охотно цепляются за то единственное, что от него остается и что образует его рамки, — за слова; и вместо того чтобы в своих дедукциях исходить из существа дела, они незаметно для себя соскальзывают на методологически наиболее опасный и порочный путь: они прибегают к диалектическому жонглированию бессодержательными, пустыми словами. Это как раз то, чего я стремлюсь избежать любой ценой; и если мне даже не удастся безупречно провести мое теоретическое суденышко через подводные камни, встречающиеся на пути всякого, кто берется за перо, то пусть лучше меня — и здесь, и в дальнейшем — дважды упрекнут в чрезмерной детализации изложения, чем один раз в пристрастии к диалектической фразе.

В заключение попытаемся дополнить позитивное изложение нашей теории кратким критическим рассмотрением важнейших возражений наших противников. Два из них мне представляются особенно достойными того. Первое возражение сводится к тому, что большинство предметов, функционирующих в качестве капитала, по самой своей природе совершенно непригодны для непосредственного личного потребления. Поэтому не нужно никаких жертв, чтобы не допустить их потребления, для которого они непригодны, а также просто смешно говорить о “непроедании”, скажем паровых машин, мелиоративных сооружений, черепицы, рудных конгломератов и тому подобного, как об акте сбережения или воздержания078.

Рассуждения подобного рода, как мне кажется, дают в руки, быть может, несколько дешевый, но удобный аргумент против тех, кто поверхностно или неверно трактует теорию сбережения, будучи, правда, не в состоянии опровергнуть ее суть. Впрочем, с теми, кто склонен понимать теорию сбережения столь примитивно в том смысле, что “сберегаться” и в самом деле должны конкретные вещественные элементы капитала в том виде, в каком они реально существуют в каждый данный момент времени, можно вполне согласиться: да, железные машины действительно не годятся в пищу079. Но это, однако, не мнение серьезных представителей данной теории. Они утверждают лишь, что без сбережения не может быть образован и приумножен капитал, что оно является столь же необходимой предпосылкой образования капитала, как и труд. Последнее верно в буквальном смысле слова. Правда, сами машины не сберегают, их строят. Но чтобы их построить, необходимо вначале отвлечь необходимое для этого количество производительных сил от обслуживания текущего потребления, то есть буквально сэкономить, сберечь их080.

Возможно, разрешению этого спора способствовало замечание по поводу того, что с понятием сбережения отнюдь не обязательно должны связываться представления о самоотверженном и достойном отречении от земных благ081. Сбережение может носить характер жертвы и выкокоморального поступка, но отнюдь не обязательно. Тот, кто получает небольшой доход, лишь ценой чувствительного урезывания своих потребностей и значительных волевых усилий может что-то отложить из своего и без того скромного бюджета. Но тот же, кто, располагая ежегодным доходом в миллион гульденов, ограничит личное потребление половиной этой суммы, не обязательно должен быть героем самопожертвования. Для образования капитала важен сам факт сбережения: связано ли это с моральной жертвой и заслугой конкретного лица или нет, не имеет никакого значения для успеха дела. Из всего этого следует, что теоретическую истину о необходимости “сбережения” как предпосылки образования капитала никак нельзя использовать в качестве морального и политического оправдания взимания процентов с капитала, как вообще, так и в каждом отдельно взятом случае. Здесь мы снова сталкиваемся с примером того, что осуждавшееся мною в другом месте082 смешение теоретических и социально-политических аспектов проблемы процента может наделать массу бед. Одна из сторон из правильного теоретического положения о том, что образованию капитала должно предшествовать сбережение, ошибочно делает вывод, гласящий: моральным оправданием существования процента на капитал являются “заслуги в том, что лицо отказывает себе во всем”; другая же, совершенно правильно полагая, что в такой общей форме подобное оправдание процента на капитал несостоятельно, тем не менее, став жертвой того же смешения проблем, вместе с ошибочным социально-политическим выводом отвергает и правильное теоретическое положение. Должное различение этих обеих сторон проблемы сбережения пойдет на пользу той и другой стороне: признаем безоговорочно вслед за Родбертусом и Лассалем, что сбережение не является моральным подвигом и посему не может служить социально-политическим оправданием существования процента на капитал, но одновременно потребуем от них за это признания того, что сбережение как предпосылка образования капитала является объективной необходимостью.

В другом возражении моих теоретических противников упор делается на следующем. Чтобы накопить капитал, утверждают они, нужно производить больше, чем необходимо. И отсюда делают вывод, что образованием капитала мы обязаны, по сути дела, не бережливости, а производительности труда, усердию рабочих. Так, Родбертус подробно разъясняет, что если на заре экономического развития “изолированный работник не имел времени для изготовления инструмента, поскольку оно все уходило на то, чтобы едва сводить концы с концами”, то повинна в этом была слишком низкая производительность труда. Если в дальнейшем эта производительность повысится настолько, что для поддержания жизни будет вполне достаточно восьми часов груда в день, то тогда “часть своего рабочего времени, которое раньше у него целиком уходило на удовлетворение самых элементарных потребностей, работник использует теперь для труда иного рода, и именно это количество сбереженного труда тратится им для изготовления инструментов”. Из этого — очень верного — наблюдения Родбертус делает вывод, что “только увеличение производительности труда, но отнюдь не сбережение делает возможным возникновение первого капитала”083. Еще короче и энергичнее эта основополагающая мысль выражена у Кляйнвехтера: “Кто часть, скажем половину, своего заработка несет в сберегательную кассу, тот просто трудолюбив. Он мог бы, например, хорошо ли, худо ли, но прокормиться, работая лишь по пять часов в день и используя вторую половину дня для отдыха и развлечений. Вместо этого человек работает по десять часов в день и деньги, заработанные за вторую половину дня, относит в сберегательную кассу”084.

Я полагаю, что подобные доводы можно легко опровергнуть. Прежде всего неправильно утверждение, что каждый работник “просто трудолюбив”. Он трудолюбив и одновременно бережлив. Если бы он был просто трудолюбив, то весь свой заработок за вторую половину дня вместе с деньгами, заработанными им за его первую половину, он каждый день тратил бы на удовлетворение своих непосредственных потребностей. И если он этого не делает, то только потому, что он к тому же еще и бережлив. Мы должны признать, что большее трудолюбие, плоды которого намного превосходят необходимые потребности, так же как и более высокая производительность труда, существенно облегчает сбережение. Нам следует, наконец, настоятельно согласиться и с тем, что без производительного и соответственно вознаграждаемого труда невозможно ни сбережение, ни какое-либо образование капитала вообще. Столь же категорично мы вместо этого требуем признания того факта, что даже самый большой доход не приведет к образованию капитала, если только часть этого дохода не будет изъята из текущего личного потребления, то есть сбережена. Производство и сбережение образуют два равно необходимых условия образования капитала, и только человек, страдающий диалектической односторонностью подхода, которая, к сожалению, именно в учении о капитале получила наибольшее распространение, может отрицать значение одного из них085.

Не вступаю ли я, однако, в противоречие с выдвинутым мною же в последнем разделе и столь упорно отстаиваемым положением, что все товары, а посему, следовательно, и предметы, функционирующие в качестве капитала, являются порождением только этих двух элементов, среди которых не происходит никакого сбережения, а именно природы и труда086. Конечно, нет. Мне и в голову не приходит рассматривать сбережение, как это сделал в свое время Сениор087, в качестве третьего фактора производства наряду с природой и трудом. Сбережение стоит не в одном ряду с этими факторами, а позади их, образуя общий для них обоих фон. Оно не участвует наряду с ним в процессе производства и не претендует, таким образом, на какой-либо собственный вклад в возникновение продукта. Сбережение обеспечивает лишь то, что производительные силы “природа и труд”, которые должны нести на себе весь процесс производства, ориентируются на одну определенную, а не какую-либо иную цель, в данном случае на производство вещественных элементов капитала, а не предметов личного потребления. Одним словом, место сбережения не среди средств производства, а среди мотивов, определяющих направление производства. Поэтому посылка о том, что природа и труд являются единственными истинными производительными силами, может спокойно существовать рядом с другим утверждением о том, что возникновение капитала предполагает наличие определенной психической готовности к отказу от определенной части достижимого в данный момент времени личного потребления, то есть к принятию решения о “сбережении”.

Могут еще возразить, что сбережение является “воздержанием от потребления”, иными словами, представляет собой нечто негативное: чистое же отрицание не может ничего породить088. Я полагаю, что в данном аргументе больше диалектики, чем глубины. Правильно ли вообще считать, что сбережение представляет собой нечто негативное? И если нет ничего легче, чем “просто воздержаться от чего-либо”, то почему тогда столь многим людям сбережение дается с таким трудом и требует таких жертв? В действительности сбережение является актом психики, и часто, но не всегда довольно мучительным актом психики, совершаемым после долгих раздумий, в борьбе противоречивых интересов. Правда, в результате этого производственный процесс не осуществляется, и поборники вышеприведенной диалектической аргументации в конечном счете совершенно правы, когда противопоставляют ее доводам тех теоретиков, которые во что бы то ни стало хотят возвести сбережение в ранг третьего фактора производства. И все же даже действий, обусловливаемых психикой человека уже достаточно для того, чтобы сбережение могло эффективно сыграть ту роль, которую мы отвели ему в процессе образования капитала, а именно — оказывать влияние на направление производства.

Впрочем, дело с “чистым отрицанием” может обстоять как угодно, но в любом случае мы не должны позволить диалектическим соображениям отвлечь нас от констатации важных научных фактов. И один из таких важных факторов, на существование которого необходимо тем более обращать особое внимание, что именно он подвергается сомнению, состоит в следующем: любой прогресс в деле образования капитала находится в причинной зависимости с величиной притязаний, которые отдельные лица и целые народы выдвигают в данный момент времени на степень удовлетворения личных потребностей. И тот, кто придает удовлетворению своих текущих потребностей — будь то индивид или народ — столь большое значение, что уже в текущем периоде он исчерпывает все возможности, предоставляемые ему в этом отношении его доходом, будет не в состоянии ни создать новый капитал, ни приумножить имеющийся; этот факт находит свое в языковом отношении правильное, недвусмысленное и понятное каждому, кто не затуманивает смысл проблемы различными хитроумными толкованиями, выражение в посылке о том, что сбережение является необходимым условием образования капитала.

Однако, установив с таким трудом, что капитал образуется через сбережение и производительное использование сбереженного, мы все же лишь наполовину ответим на вопрос об образовании капитала. Ибо сразу же возникает другой вопрос: а почему люди вообще делают сбережения и производят промежуточные продукты, что толкает их на это и дает им возможность действительно делать это? Собственно говоря, этот второй вопрос более важен. Он направлен на выявление движущих сил процесса образования капитала, в то время как первый — лишь на описание его внешних форм.

Самый общий и в этой всеобщности далеко еще не достаточный ответ гласит: люди поступают так, повинуясь диктату стоимости производимых предметов. Тем самым я касаюсь темы, слишком важной и трудной для того, чтобы говорить о ней мимоходом. К тому же теория стоимости призвана заложить фундамент для решения основной задачи, поставленной в настоящей книге, — объяснить возникновение и сущность процента на капитал. Вот почему я прерываю на этом изложение теории образования капитала с тем, чтобы в подходящем месте IV книги еще раз коротко остановиться на ней, придав этой теории недостающую ей внутреннюю законченность.


001 Обязательное условие (лат.)
002 Как я уже отмечал на с. 00, я считаю наиболее подходящими взятые здесь в кавычки названия "производительный" и "промысловый капитал" (Produktiv- und Erwerbskapital). Но поскольку со времени Родбертуса и Вагнера термины "национальный" и "частный капитал" сделались почти общеупотребительными и я к тому же ради окончательного устранения терминологического хаоса считаю нецелесообразным без особой нужды отказываться от укоренившихся названий, то я ограничусь лишь одним, но представляющимся мне необходимым изменением названия "национальный капитал" на "социальный капитал".
003 Трудно понять, как мог Якоби (Jаkоbу. Der Streit um den Kapilalsbegriff, S. 70) до такой степени превратно понять столь ясный текст, что промысловый капитал (Erwerbskapital), согласно моему мнению, должен быть "подчиненным понятием" еще более широкого понятия капитала. К тому же это ложное толкование он снабжает различными неуместными замечаниями, которые трудно даже извинить, тем более что ложной интерпретации Якоби не помешал даже целый ряд других, не менее ясных и недвусмысленных мест в тексте, наиболее важное из которых, например на S. 54 f. (in der zweiten Auflage, S. 38 f.), он даже цитирует.
004 По этому вопросу см. в первую очередь работу Rodbertus. Zur Erklarunng und Abhilfederheutiger Kreditnot des Grundbesitzes, I, S. 90; II, S. 286 ff., - где реальней капитал, состоящий из натуральных предметов (naturale Kapitalgegiwstdnde), резко противопоставляется владению капиталом (собственности на капитал, функционирующему как капитал имуществу - Kapitalvermogen}. Аналогичным же образом вопрос ставится и в работе Das Kapital, S. 304, 313 f. und ofter.
005 Wagner. Grundlegung, 2. Аufl, S. 39.
006 Можно с полным правом усомниться в том, вполне ли удачны вообще и вполне ли подходят для характеристики этого различия выдвинутые его авторами такие альтернативные названия, как "чисто экономическая" и "историко-правовая категория". Во всяком случае, эти названия не выдерживают чрезмерно строгого толкования. Ибо какое же из сегодняшних явлений - а к ним также и даже в первую очередь относится указанное различие - может быть отнесено к имеющим буквально "чисто" экономический характер и совершенно не обусловленным каким-либо "историческим" развитием или "историческими" особенностями? Но особенно недопустимо, как это, например, делает Якоби (Der Streit um den Kaphalsbegriff Jena, 1908, S. 59 f.) в отношении каждого отдельного вида благ из их общей совокупности, образующей для каждой данной эпохи запас капитальных благ в натуральной форме, пытаться выяснять, могло ЛИ наличие вида благ быть детерминированным для всех эпох и всех правопорядков. Конечно, конкретные формы благ (konkrete Gutergesialten) всегда обусловлены исторически и являются продуктом своего времени. Машины сегодняшней прядильной фабрики о которых Родбертус (Das Kapital, S. 239) недвусмысленно говорит как о составной части экономической категории "капитал", смогли появиться не ранее XVIII столетия, книгопечатающие машины лишь после изобретения книгопечатания, динамо-машины только в конце XIX столетия, машины вообще лишь при наличии исторической предпосылки в виде развитого разделения труда. Это совсем не мешает тому, что все они, по классификации Родбертуса и Вагнера, оказываются в "совокупности натуральных благ", иначе говоря, в "чисто экономической категории" или "вечном политэкономическом понятии" (Rodbertus. Das Kapital, s. 314). Уж не потому ли Якоби боится отнести к "экономической" категории натуральных средств производства строительные материалы и леса для здания парламента или типографский набор для издания нового гражданского кодекса, что наличие столь специализированных производительных благ предполагает парламентский строй и гражданский правопорядок? Не вид, а род должен существовать независимо от любого конкретного исторического правопорядка. Как сам Якоби гораздо правильнее высказывается в другом месте ibidem, S. 60), понятие социального капитала должно быть независимым от любого правопорядка, и это, без сомнения, относится и к понятию натурального запаса промежуточных продуктов! Во всяком случае, у меня нет ни малейшего намерения использовать от своего имени, да еще и в утрированном смысле предложенные Родбертусом и Вагнером наименования. Я буду пользоваться ими при цитировании как ставшими привычными кличками, вскрывающими суть дела, которой одной я и придаю значение. А она состоит, с одной стороны, в наличии определенного запаса натуральных благ, с другой - в существовании связанных с ними отношений частноправового характера, то есть в том, что различные современные американские, авторы, например Фишер, обозначают как capital-goods и capital-property ("капитальные блага" и "собственность на капитал").
007 Фактически так и поступили Родбертус (Zur Erklarung und Abtulfe der heutigen Kreditnot des Grundbesitzes, 2. Aufl., S. 296) и Вагнер (Grundlegung, 2. Aufl., S. 42). Поэтому Шпитхофф был совершенно прав, когда в результате своего спокойно и ясно проведенного исследования того же вопроса он в конечном счете делает вывод о том, что "группа Pay, Родбертуса, Вагнера и австрийцев пришла, в сущности, к тем же самым результатам" ("Die Lehre vom Kapital", S. 21, im Sammelwerk "Entwicklung der Deulschen Volkswirtschaftslehre im 19. Jahrhundert", I. Bd.). Правда, он, быть может, не без моей собственной вины неправильно понял направленность моей полемики. Ведь во всей этой дискуссии для меня речь шла не столько о "результатах", то есть о практическом наполнении обоих понятий национального и частного капитала, что, собственно говоря, уже не вызывает спора - по крайней мере в принципе, - сколько о проявившемся уже в дефинитивных признаках "толковании", объяснении довольно сходно сконструированного различия в объеме того и другого понятия. Поэтому моя аргументация, содержащаяся в тексте, имеет в виду не то, что, как думает Шпитхофф (ibidem, S. 13,21), Родбертус и Вагнер, исходя из своих воззрений, отвели этим обоим понятиям одинаково большой объем, а то, что они все равно пришли бы к аналогичным результатам, даже если бы отсутствие или наличие определенных правовых норм, на чем они так откровенно строят свою дефиницию, составляло бы единственный различительный признак национального и частного капитала. Вот почему я считаю себя вправе толковать то обстоятельство, что в конечном счете они сами признают частный капитал состоящим из других совокупностей натуральных благ и функционирующих как капитал предметов, как подкрепление моей аргументации. Ибо если, как было признано, и здесь ~я там имеются совокупности различных натуральных благ, то это служит лучшим доказательством того. что различие не может заключаться только в наличии или отсутствии правовых норм; и если совокупности натуральных благ (naturale Gutermenge) и предметов, функционирующих как капитал (Kapitalgegenstande), имеются также на стороне частного капитала, то свойство состоять из "совокупности натуральных благ" и "предметов, функционирующих как капитал", не должно было бы приписываться, как это сделали Родбертус и Вагнер, в качестве различительного дефинитивного признака только одному национальному капиталу. Родбертус и Вагнер совершенно правильно имели в виду наличие частично совпадающих друг с другом различий, но они позволили им слиться. Поэтому в своих дефинициях они не смогли достичь ясного и четкого сочетания этих противоположностей.
008 Критику этой теории см. в моей работе Geschichte und Kritik der Kapitalzinstheorien, 2. Аufl., S. 455 ff., и 4. Aufl., S. 364 ff. Разъяснение моей позиции, поводом для которого послужила полемика с Р. Майером (R. Меуег. Das Wesen des Einkommens. Berlin, 1867, S. 270-298), следует ниже в "экскурсе" (VI) приложения.
009 Я хотел бы повторить здесь мое прежнее замечание относительно того, что антагонистическое противопоставление "чисто экономических" и "историко-правовых" категорий менее всего пригодно - по меньшей мере при чрезмерной вербальной интерпретации данных выражений - для безукоризненного раскрытия всех проявлений этого противостояния. Даже самый общий экономический факт будет обнаруживать некоторые конкретные формы проявления, которые имеют "историко-правовое" одеяние. Как технические термины эти названия неточны и потому открывают почти неограниченный простор для запутывающих суть дела словопрений, особенно при мелочной, буквоедской интерпретации.
010 Если из-за этого решения кто-либо захочет уличить меня в непоследовательности, поскольку эти производственные сооружения все же всегда являются продуктами, которые служат дальнейшему производству и, следовательно, подпадают под наше определение капитала, он окажется прав с точки зрения буквы определения, но не существа дела. Ведь только что привитая к дереву веточка, разумеется, не является еще самим деревом, а остается пока всего лишь чужеродным телом. Но кто назовет ее таковым, когда через годы она бесповоротно срастется с деревом?
011 При очень тонком подходе можно было бы как раз в духе только что сказанного признать за "деньгами" функции социального капитала, не вообще, а только в той степени, в какой они служат сделкам, связанным с производством. В то же время деньги в других функциях, например в качестве средства потребительского займа, должны бы быть причислены исключительно к частному капиталу. Однако я не думаю, что за этими тонкостями скрывалось что-либо имеющее научное значение. О различных вариантах мнений, встречающихся в этом и подобном ему направлениях, см.: Jаkоbу. Der Streit um den Kapitalsbegriff, S. 90 ff.. 115 ff. Исходя из другой точки зрения, Якоби считает "нелогичным" (ibidem, S. 59) то, что я причисляю хранящиеся на складах производителей и торговцев запасы товаров и деньги к социальному капиталу и тем не менее считаю социальный капитал чисто экономической категорией, не зависящей от любых позитивно-правовых норм, в то время как "товары" и "деньги" свойственны только народному хозяйству, основанному на принципах рыночного обмена. Это возражение, которое направлено скорее против термина, к тому же не мною предложенного, чем против существа дела, снимается в сноске на с. OO. Впрочем, и в народном хозяйстве, организованном на принципах общественного производства, с более или менее развитым разделением труда, производимые продукты прежде, чем быть потребленными, должны пройти какой-то процесс распределения, а также промежуточное хранение на складах и тому подобное. И если, а я имею все основания говорить именно так, процесс получения благ (Guterbeschaffung) считать законченным не раньше, чем они оказались в руках потребителя в полностью готовом для использования виде, то и в народном хозяйстве, организованном на принципах общественного производства, в материальном отношении будут существовать такие виды (Spezies) социального капитала, а именно запасы продуктов, которые в техническом отношении уже произведены, но еще не попали в руки потребителя. Поэтому и высокоразвитое народное хозяйство, основанное на принципах общественного производства, не сможет полностью обойтись без тех или иных сигналов родового или денежного характера в отношении распределяемых продуктов!
012 Wagner A. Grundlegung, 2. Aufl. S. 39, 43.
013 Schmoller. "Lehre vom Einkommen in ihrem Zusammenhang mit den Grundprinzipien". - Tubinger Zeitschrift. 19. Bd. (1883). S. 10 ff., 25.
014 См. выше, с. 00.
015 В книге IV; см. также сноску 46.
016 Точно так же обстоит дело с пресловутой теорией фонда заработной платы. В ней я усматриваю неудавшийся плод самой по себе верной основополагающей идеи. Эта теория представляет собой весьма неудачную попытку описать существующие в действительности связи между национальным фондом существования, с одной стороны, и величиной заработной платы и процента на капитал - с другой. По данному вопросу см. кн. IV настоящей работы. Против зачисления средств существования рабочих в народнохозяйственный капитал классическим образом высказался Родбертус (Rodbertus. Das Kapital, S. 294 ff., а до того уже в работе Zur Erkenntnis unserer stiatswissenschaftlichen Zustande, I, Theorem); очень точно и убедительно сказали об этом Жид (Gide. Principes d'Economie politique. Paris, 1884, S. 150 ff.), а также Сакс (Sax. Grundlegung der theoretischen Staatswirtschaft, S. 324, в сноске). В соответствии со своими позднейшими воззрениями Вагнер высказывается за включение в капитал средств существования рабочих, по крайней мере той их части, которая с необходимостью должна использоваться на содержание рабочих в процессе производства (Wagner. Theoretische Sozialokonomie Grundri?. 1907, I. Abt.. S. 138).
017 E. Bohm-Bawerk. Rechte und Verhaltnisse vom Standpunkte der volkswirlschaftlichen Guterlehre, 1881, passim. См. также более поздние работы Дитцеля (Dietzel Н. "Der Ausgangspunkt der Sozialwirtschaflslehre und ihr Grwidbegrifr". - Tubinger Zeilschriff, 1883, S. 78 ff.). Сакca, который, правда, "перегибает палку", исключая из понятия блага также и личные услуги (Sax. Grundlegung der theoretischen Staatswirtschaft, S. 39, 199 ff.), и Визера (его статья "Gut" в Handworterbuch der Staatswissenschaften).
018 Якоби (Jakoby. Der Streil um den Kapitalsbegriff. S. 19), полемизируя с аналогичным перечнем А. Смита, усматривает противоречие в том, что жилые дома, одежда и так далее, находящиеся в распоряжении наймодателя, не причисляются к общественному капиталу, в то время как потребительские блага, находящиеся в руках продавца, включаются в него. При этом он упускает из виду решающий момент: товарные запасы производителей и торговцев вообще еще не достигли потребителей; таким образом, они еще не прошли полностью весь цикл приобретения блага (Guterbeschaffung). Сданные же в аренду дома и одежды уже служат непосредственному потреблению, то есть, если абстрагироваться от перерывов в отношениях аренды и найма, они фактически находятся в "руках" потребителей, хотя продолжают оставаться в собственности наймодателя.
019 Wagner A. Grundlegung, 2. Aufl. S. 42.
020 Roscher. Glundlagen der Nationalokonomie, 18. Aufl., § 42.
021 Hermann, Staatswissenschaftliche Untersuchungen, 2. Ausg. S. 122 f.
022 Внимательный читатель наверняка уже заметил, что приведенное во втором разделе изложение сути капитала относилось лишь к социально-хозяйственному капиталу. По вполне понятным причинам я не хотел смешивать историко-догматический подход к его рассмотрению с гораздо более широким терминологическим и критическим подходом. По столь же понятным причинам мне одновременно не хотелось начинать рассмотрение проблемы капитала с этого последнего подхода, предварительно не дав читателю хотя бы частичного представления об обсуждаемом предмете. Поэтому до поры до времени я употреблял термин "капитал" без всяких оговорок и добавлений, использование которых незамедлительно потребовало бы необходимых терминологических объяснений, а их-то мне тогда хотелось избежать. Последующие более точные объяснения развеют всякие недоразумения, которые могли возникнуть в связи с избранным мною методом.
023 "Put into motion". - Smith A. Wealth of Nations, II. B., V. Ch.
024 "Supplanting a portion of labour". - Lauderdale. Inquiry into the Nature and Origin of Public Wealth, Edinburgh, 1804, p. 161 und ofters.
025 Также Лодердейл в указанном сочинении: "или выполняет часть его работы...". Аналогично у Ж.-Б. Сэя: "Следует, таким образом, сказать, что капиталы работают совместно с промышленностью". - Say J.-В. Traite, I. Buch. III. Cap. a. E.
026 Например: Strasburger. Hildebrandsche Jahrbucher, 17. Bd. (1871), S. 325. Г. Кэри: "капитал является "инструментом, с помощью которой человек получает возможность поставить силы природы себе на службу".
027 "Единственная и самая важная функция капитала состоит в том, что он дает работнику возможность дождаться результатов любой продолжительной работы, сделать интервал между началом и завершением какого-либо дела", - Jevons. Theory of Political Economy, 2nd ed., 1879, p. 243.
028 Первый из них, пожалуй, Лодердейл, который в указанном сочинении на с. 121 и других land, labour and capital (землю, труд и капитал) недвусмысленно называет тремя original sources of wealth (первичными источниками богатства). Эту же мысль высказывают и многие другие авторы.
029 Gide Ch. Principes d'Economie Politique, 1884, p. 101, 145.
030 Например, Кляйнвехтер в Schonbergs Handbuch, 2. Aufl., где только природа и труд относятся к "элементарным факторам производства", капитал же фигурирует лишь в качестве одного из "условий" последнего.
031 Например, Кэри.
032 В предшествующей литературе, по моему мнению, встречаются превосходные примеры глубокого проникновения в существо капиталистического производства, например у К. Родбертуса, У. Джевонса и К. Менгера. В частности, высказывания первого из названных экономистов там, где они не искажены влиянием его односторонней социалистической точки зрения, подобно лучшим классическим образцам, выделяются своей жизненной правдой и ясностью изложения. Тем более досадной и чувствительной помехой воспринимаются при чтении некоторые искажающие моменты. Это в первую очередь недостаточное внимание, уделяемое той роли, которую играют в процессе производства редкие природные ресурсы, а также фактор времени. Оба этих момента, по всей видимости, не совсем укладывались в рамки "теория эксплуатации", обосновываемой Родбертусом с особой энергией и поэтому автор сказал о них как бы мимоходом. Более подробно об этом см. ниже. К. Менгер, благодаря установлению "товарных рангов" (Grundsatze der Volkswirtschaftslehre, Wien, 1871, S. 7 ff.) и выяснению законов, определяющих связи между различными категориями товаров, с одной стороны, блестяще продемонстрировал ясное понимание запутанных взаимосвязей в сфере производства, с другой - дал в руки позднейших исследователей необычайно ценный аналитический инструмент.
033 Книга I, раздел II.
034 В стране с невысокой численностью населения использование всей земли или по крайней мере ее определенных видов, к примеру лесонасаждений, может относиться к имеющимся в избытке свободным благам. Но в нашем современном хозяйстве, из условий которого я, разумеется, исхожу в своем исследовании, все виды использования земли (исключая пустыни) являются экономическими благами.
035 Указания на то, что с увеличением продолжительности труда gрогрессивно возрастают и связанные с этим болезненные ощущения, имеются уже у Госсена (Entwicklung der Gesetze des menschlichen Verkehrs, 1854) и Джевонса (Theory of Political Economy, 2nd ed., p. 185.
036 Полное непонимание этого обстоятельства, убедительно подтверждаемого, как мне кажется, фактами, выявил Родбертус, постоянно подчеркивавший, что труд является единственным первичным ресурсом, на который направлена хозяйственная деятельность человека. Из этого он делает вывод, что с экономической точки зрения все товары должны рассматриваться лишь как продукты труда (Zur Erkenntnis unserer staatswirtschaftlichen Zustande. I. Theorem; Zur Erklarung und Abhiife der heutigen Kreditnot des Grundbesitzes, 2. Ausgabe, II, S. 160; Zur Beleuchtung der sozialen Frage, S. 69). Если мы в наши дни оставим необработанным участок плодородной земли, остановим горнорудное предприятие, прекратим использование водной энергии, короче говоря, не станем вовлекать в хозяйственный оборот наиболее ценные виды земных ресурсов, мы будем действовать в такой же степени вопреки интересам нашего экономического благополучия, как если бы мы бесхозяйственно расточали трудовые ресурсы.
037 Так теперь правильнее сказать вместо того, чтобы использовать лишь одно выражение "труд", как я это делал во втором разделе первой книги во избежание подробных объяснений.
038 Я не думаю, что это положение даст повод какому-либо критику излить свой скепсис. Критические замечания, появившиеся после выхода в свет первого издания, направлены скорее против обсуждаемой тут же в тексте связи эффективности производства с временной продолжительностью избранного окольного пути.
039 Весьма характерно, что Родбертус при описании экономических последствий выбора окольных путей производства использует примеры как раз из тех немногочисленных случаев, когда окольный путь также "быстрее ведет к цели" (Das Kapital, S. 236). Здесь и в других местах он сознательно обходит все экономические моменты, которые помогают объяснить явление процента на капитал, - а среди них первостепенная роль принадлежит потере времени, связанной с реализацией эффективных окольных путей производства, - для того, чтобы возникновение ренты односторонне поставить на счет частноправовых отношений собственности (Das Kapital, S. 310 f.). Однако частная собственность на вещественные элементы капитала сама по себе не являлась бы препятствием для рабочих, они без труда обошли бы установленные здесь правовые препоны, если бы не фатальный разрыв во времени между началом и концом окольного пути капиталистического производства, делающий для рабочих невозможным прохождение этого пути за свой счет.
040 Содержанием так называемых изобретений является вообще нахождение нового, более эффективного окольного пути производства. Часто - пожалуй, в большинстве случаев - новый путь оказывается длиннее прежнего; использование изобретения требует изготовления многочисленных промежуточных продуктов, или, как обычно принято говорить, больших капитальных вложений, например в машиностроение, железнодорожное строительство и тому подобное. Нередко, однако, особенно удачное изобретение может открыть не только лучший, но одновременно и более короткий путь. Таков, скажем, химический способ изготовления красящих веществ, прежде добывавшихся из растений. Сколь сложной ни была бы химическая технология, она, несомненно, является все же более прямым и быстрым способом получения красителей, чем использование вегетационных процессов, протекающих в больших временных рамках. Более подробно эта тема рассмотрена в экскурсах I и II, помещенных в приложениях.
041 Здесь могут возразить в форме вопроса: почему же в таком случае не полностью используются возможности повышения технического уровня производства, создаваемые современным состоянием технических знаний? Наиболее расхожее объяснение гласит: этому мешает нехватка капитала. Из-за ограниченности объема капитала, находящегося в нашем распоряжении, мы из бесконечно большого количества его возможных выгодных применений вынуждены выбирать самые наивыгодные, отказываясь от остальных относительно менее выгодных, но все же выгодных вариантов. Такое объяснение не совсем точно, но по меньшей мере в главном оно отражает суть дела. Поэтому мы можем придерживаться его до тех пор, пока в другой связи мы не достигнем точного понимания существа вопроса.
042 Тhunеn. Der isolierte Staat. 3. Aufl., Zweiter Tell, I, Abt., S. 97 ff. См. особенно таблицу на с. 101 и перепечатку последнего исправленного издания (Sammlung sozialwirtschaftlicher Meister, Bd. XIII, 2. Aufl., Zweiter Teil. Jena, 1921, S. 501 ff.) (см. прежде всего таблицу А на S. 567).
043 Например: Roscher. Grundlagen der Nationalokonomie, § 183; Mangoldt. Volkswirtschaftslehre, 1868, S. 432 f.; Mithoffin. Schonbergisches Handbuch, 2. Aufl., S. 663, а также у многих других. Совершенно самобытным путем пришел к аналогичным выводам Джевонс. См. его работу Theory of Political Economy, 2. Аufl., S. 277
044 Так, подтверждаемую фактами "физическую" или "техническую производительность" капитала, то есть то обстоятельство, что с его помощью можно произвести больше продуктов, чем без него, самым предосудительным образом смешивают со "стоимостной производительностью" капитала, иными словами, с якобы присущей капиталу способностью производить большую стоимость, чем та, которой он обладает сам. См. мою работу Geschichte und Kritik der Kapitalzinstheorien, 2. Aufl. Innsbruck, 1900, 130 ff., 156 ff. und 4. Aufl., S. 96 ff., 125 ff.
045 Rodbertus. Das Kapital, S. 236 ff.
046 Несколько позднее Дж. Б. Кларк с практически непревзойдённой живостью и пластичностью отобразил внутренние взаимосвязи народнохозяйственного процесса производства, базирующегося на разделении труда. См. его Distribution of Wealth, 1899, passim. Пользуюсь случаем, чтобы выразить мою признательность этому замечательному автору и мое восхищение его научной деятельностью, хотя я и вынужден со всей решительностью возразить против некоторых взглядов его. К сожалению, я должен отметить как досадный шаг назад в экономическом анализе тот факт, что в самое последнее время Кассель с нарочитой преднамеренностью вновь выдвигает на передний план отдельные составные части народнохозяйственного процесса производства в качестве объекта научного рассмотрения. У него каждая стадия производственного процесса, обусловленная разделением труда, предстает как самостоятельный "производственный процесс", а продолжительность каждого такого частичного производства он считает "производственным периодом" соответствующего производственного процесса. Рассмотрение производственных процессов в их совокупности он считает излишним, по крайней мере в том, что касается проблемы процента на капитал, поскольку свой подход он объявляет единственным "имеющим какое-либо значение для проблемы процента" ("Nature and necessity of interest", p. 123 ff.).
047 Первая из приведенных в тексте схем соответствует тому типу производства, где используется один-единственный инструмент, производственный цикл которого начался 10 лет назад, например топор из бессемеровской стали. Напротив, вторая схема соответствует производству, в котором наряду с топором применяется целый ряд других вещественных элементов капитала в виде инструментов, приспособлений, вспомогательных материалов, давность происхождения которых превышает 10 лет. Это сравнение четко показывает путь, на котором можно существенно повысить степень оснащенности процесса производства капиталом, не повышая его абсолютной продолжительности: достаточно лишь изменить количественные пропорции между численностью занятых на подготовительных и отделочных работах. Приходится ли на 10 рабочих на завершающей стадии производства всего один рабочий, занятый на операциях с 10-летним циклом, или же, наоборот, на одного человека завершающей стадии производства приходится 10 человек, занятых на десятилетних подготовительных работах, не играет большой роли - в обоих случаях производственный процесс растягивается на 10 лет. Но и первом случае рабочие, занятые на завершающей стадии производства, обеспечены инструментом, материалами и тому подобными вещами весьма скудно, во втором же случае обеспечены ими более чем достаточно: второй тип производства является несравненно более капиталистическим (говоря современным языком, более капиталоемким. - Ред.).
048 Интересный расчет и графическое отображение общей суммы капитальных вложений см. в работе Джевонса Theory of Political Economy. 2nd ed. P. 249 f.
049 Кнут Викселль, превосходно понимающий существо взаимосвязей сушествующих здесь понятий и величия, предпочел бы, однако, полностью опустить понятие "производственный период" и иметь дело с термином "время инвестирования", введенным Джевонсом и совпадают с моим понятием "среднее время ожидания" (Finanztheoretische Untersuchungen. Jena, 1896, S. 30). Не желая придавать чрезмерно большое значение этом; вопросу и учитывая то, что оба понятия могут легко заменять друг друга в силу наличия между ними "тесной взаимосвязи", на которые обращает внимание Викселль, я все же хотел верить, что с точки зрения анализа многих проблем, рассматриваемых в учения о капитале, понятие "производственный период" является тем не менее и более точным, и солее плодотворным.
050 Я уже неоднократно упоминал, что изложенные в данном разделе теоретические положения с момента выхода в свет первого издания настоящей работы стали источником многочисленных недоразумений и сомнений. Я придаю большое значение устранению всех этих неясностей. При этом следует исходить из содержания высказанных возражении. Но поскольку авторы пользуются весьма разветвленной системой аргументации, затрагивая при этом самые разнообразные, в том числе касающиеся теоретических деталей, вопросы, к обсуждению которых мы в данном месте моей книги еще не готовы, то я решил полностью исключить из текста всю связанную с этим полемику, перенеся ее на страницы самостоятельных "экскурсов", помещенных в приложении. Я прошу заинтересованного читателя рассматривать эти вопросы, несмотря на их пространственную обособленность, как интегрированную часть моего учения, тем более, что в большей своей части их содержание отнюдь не служит только полемическим целям, а в ряде случаев существенно дополняет и углубляет сказанное в основном тексте.
051 Из этого еще не вытекает большая экономическая выгодность, или "рентабельность". Это зависит, как будет показано ниже, от величины процентной ставки.
052 Производство этих товаров служит живым примером того, что бОльшая продолжительность их срока службы не просто связана с упомянутым в тексте большим техническим преимуществом вообще, но и что само это техническое преимущество достигает таких размеров, которые в процентном отношении превышают величину процентной ставки или по меньшей мepe приближают к ней. Ведь экономически рентабельные и потому выбранные в качестве объекта производства изделия с повышенным сроком службы всегда представляют собой совокупность технически самых выгодных решений, выбранных из гораздо большего числа вариантов, просто выгодных в техническом отношении. Эти технически наиболее выгодные варианты постоянно находятся, как будет более подробно показано ниже, в определенной причинной взаимозависимости с существующей в каждый данный момент времени ставкой процента. Из факта существования такой взаимозависимости исходят также представители делового мира в своих коммерческих расчетах. Кассель ("Nature and necessity of interest", p. 111 ff.) приводит поучительный пример строительства моста. В более дешевом варианте срок службы моста составляет 15 лет, удвоение расходов на строительство удлиняет продолжительность жизни моста до 60 лет. Как показывает своими расчетами Кассель, при величине процентной ставки, превышающей 4-1/8 % предпочтительнее оказывается дешевый вариант строительства, при ставке ниже этого уровня - более дорогой. С технической точки зрения более выгодным всегда был, разумеется, последний вариант, при котором единица израсходованных производительных сил приносит большую пользу. Это верно и в том случае, если данный вариант окажется неосуществим из-за чересчур высокой процентной ставки.
053 Я хотел бы, например, напомнить о том, что наиболее уязвимым местом многих изделий с точки зрения их подверженности различным разрушительным воздействиям являются поверхностные детали (части). В этом отношении та или иная вещь находится в тем более благоприятном положении, чем меньше доля этих частей в общей массе тела, то есть чем массивнее оно (непропорционально быстрый износ слишком тонких монет!). Или же: все тела, состоящие из различных элементов, имеют одно "наиболее слабое место", в котором чаще и раньше всего случаются поломки, делающие непригодным к использованию весь предмет. В то же самое время другие составные части изделия могли бы функционировать и дольше. В подобных случаях продление срока службы всего изделия не обязательно требовало бы паритетного усиления всех компонентов его и соответственно увеличения всех затрат. Было бы достаточно выборочно увеличить какую-либо определенную часть издержек, ориентированную на укрепление "наиболее слабого места".
054 Правильную мысль о том, что продукты интересуют нас постольку, поскольку удовлетворяют наши определенные потребности, Кассель ("Nature and necessity of interest", р. 86) выражает фразой, что приносимая продуктами польза как раз и является самим "продуктом" (the services are in reality the product - "услуги - вот что является в действительности продуктом"). Мне, однако, это представляется ненужным и далеко не безобидным смешением терминов, сваливанием в одну кучу всего того, что в конечном счете вновь должно быть отдалено одно от другого. Самого Касселя это вынуждает прибегать к использованию весьма зыбкого понятия "производство", которому он уже на следующей странице (ibidem, S. 87) должен противопоставлять другое более узкое понятие, а именно "производство в собственно техническом значении этого слова" (production in the proper technical meaning of the word).
055 См., с одной стороны, сказанное на с. 00 и сл., с другой - изложенное в сноске 31 на с. 000. Правда, в определенных случаях, о которых сейчас пойдет речь, объяснения этих технических феноменов частично совпадают для обоих типов времени ожидания.
056 Уже в моих "спорных вопросах" (с. 00 и сл.) изготовление более долговечных типов производственного оборудования было охарактеризовано как специальная форма более протяженных окольных путей капиталистического производства. См. по этому поводу также помещенный ниже Экскурс I. На близкое техническое родство между удлинением сроков службы производственного оборудования и повышением долговечности предметов потребления указывал Кассель. Он отказался, однако, от моей классификации данных явлений, объединив их в одну группу под названием waiting for consumption of durable goods "ожидание потребления предметов длительного пользования") и противопоставив их waiting for production ("ожиданию продукции"). Думается, что никакой пользы делу это не принесло. Напротив, тем самым затушевывается внутреннее единство производственных процессов, проходящих через отдельные стадии, существование которых обусловлено разделением труда. Это влечет за собой более расплывчатое и не совсем последовательное толкование важных понятий (например, производства и потребления) и. наконец, провоцирует на введение ненужных и сбивающих с толку терминологических новшеств (вроде выражений "производственным процесс" и "производственный период"; см. также Экскурс II).
057 См. с. 00.
058 Сравнительно недавно все рассмотренные в данном разделе факты вошли в теорию капитала в качестве составной части. Правда, еще Джон Рэй в 1834 году указал на это в весьма своеобразной, оригинальной форме. Но его ссылка, как и само произведение, в котором она содержалась, оставалась в безвестности на протяжении жизни нескольких поколений. В своих "спорных вопросах" первоначально я рассмотрел лишь часть относящихся к этому фактов, и то а связи с другими вопросами, хотя и уловив, как мне кажется, суть проблемы. С тех пор эта тема, возможно, благодаря вновь открытому произведению Дж. Рэя не раз становилась предметом обсуждений, никогда, впрочем, не доводившихся до конца. Сказанное относится прежде всего к Касселю и Лэндри. Более точное суждение по данным вопросам уместно будет высказать лишь после того, как нам станут известными результаты применения высказанных здесь мыслей к объяснению процента на капитал. В память о Рэе для иллюстрации моих рассуждении я использовал его классический пример жилого дома с 30-, 60- и 120-летним сроком службы.
059 Мы придем к несколько иному выводу, если сформулируем понятие капитала иначе, подразумевая под ним не только промежуточные продукты, но и весь национальный фонд обеспечения жизни, включая и средства текущего потребления. Только в таком случае можно было бы рассматривать впитал в качестве причины, толкающей на поиски более выгодного окольного пути производства. См. также пункт 3.
060 Очень хорошее объяснение капиталу дает Шеффле, определяя его как "возможность удовлетворения потребностей, существующих в потенции, подобно начинающим колоситься злакам, набухающей почке и созревающему плоду" (См....).
061 Say. Traite, 7. Аufl. II. Buch. V. Kap., p. 344.
062 Из более ранних авторов см.: Fulda. Grundsatze der okonomisch-politischen oder Kameralwissenschaften, 2. Аufl.,1820. S. 135; Schon. Neue Unersuchung der Nationalokonomie, 1835, S. 47; Cossa. Elementi, 8. Аufl., р. 34. Gide. Principes d'Economie Politique, 1884, pp. 101, 145.
063 Mill. Grundsatze der politischen Okonomie (Ubersetzung von Soetbeer), I, Buch, VII. Кар., § 1.
064 Bohm-Bawerk E. Geschichte und Kritik der Kapitaizmstheo-rien, 2. Aufl. Innsbruck, 1900, Abschn. VIII, IX
065 Ibidem, S. 132; 4. Аufl., S. 97.
066 Handbuch der Staatswirtschaftslchre. Erlangen, 1821, I. Bd., S. 66 in der Note.
067 Спор о роли сбережений в образовании капитала практически так же стар, как и сама экономическая наука. Сначала возникла теория сбережений. Существовавшая в зачатке еще у физиократов, она получила у А. Смита более четкую формулировку в виде тезиса: "Parsimony and not industry is the immediate cause of the increase of capital". - Wealth of nations, B. II., Ch. III. ("Бережливость, а не промышленность является непосредственной причиной увеличения капитала".) Опираясь на авторитет Смита, эта теория долгое время занимала господствующее в экономической науке положение, и, хотя позднее она многое утратила от своей первоначальной непогрешимости, у нее до сих пор имеются именитые последователи. К ним в числе других принадлежат Милль: "Капитал - результат бережливости" (Grundsatze der politischen Okonomie, I. Bd., V. Кар., § 4); Рошер: "Капиталы возникают главным образом из сбережений" (Grundlagen der Nationalokonomie, § 45); Фрэнсис Уокер: "It arises solely out of saving. It stands always for selfdenial and abstinence".- Political Economy, 2. Aufl., New York, 1887, p. 66. ("Капитал возникает исключительно из сбережений. За ним всегда стоят отказ от земных благ и воздержание".) Однако уже очень скоро теория сбережения натолкнулась на весьма резкие возражения, прежде всего со стороны Лодердейля (Inquiry 1804 IV), затем после длительного перерыва со стороны теоретиков-социалистов Родбертуса: "Так же как и капитал изолированного хозяина, национальный капитал возникает и умножается только благоларя труду, а не сбережениям (Das Kapital, S. 240 ff., 267 ff.) Лассаля (Kapital und Arbeit. S. 64 ff.), Маркса (Das Kapital, 1. Bd. Aufl. S. 619 ff.) В последнее время к ним в большей или меньшей степени примкнули авторы других направлений. Наиболее резко это проявилось у Жида (Principes d'Economie Politique, 1. Aufl., p. 167 ff., равно как и в 9 Aufl., 1905, р. 132 ff.), а также у Бостедо ("The function of saving". - Annals of American Academy, XVII, 1901, p. 95 ff.). Менее четко позиция выражена у Кляйнвехтера (Schonbergsches Handbuch, 2. Aufl., S. 213 ff.) и Р. Майера (Das Wesen des Einkommens", 1887, S. 213 ff.). С более примирительных позиций выступают Вагнер ("Grundlegung der politischen Okonomie, 2. Aufl., S. 290 ff., и в наше время в Theoretische Sozialokonomie. Grundri?, 1907, § 39). Не совсем ясно и расплывчато этот подход выражен у Кона (Grundlegung der Nationalokonomie, 1885, S. 257 ff.). При всем том с полной определенностью можно сказать, что верх одержала точка зрения, признающая за сбережением определенную роль в образовании капитала. Новейшие представители данной точки зрения, правильно толкуя ее в ограничительном смысле, особо подчеркивают, что одного сбережения недостаточно и что в дело должен вступить еще "труд" или "целенаправленное продуктивное воздействие" (produktive Widmung). Возможно, именно это имели в виду некоторые старые представители теории сбережения, но они дополнительно не дали специальных разъяснении к этому положению по причине его якобы полной очевидности. См., например: Rau. Volkswirtschaftslehre, 8. Aufl., I, S. 133; Ricca-Salernо. Sulla Teoria del Capitale, Кар. IV, p. 118 ("Il caital deve la sua origime all'induslria e al risparmio". - "Капитал обязан своим происхождением промышленной деятельности и сбережениям"); Cossa. Elementi, 8, Aufl., S. 39, и многие другие работы. Хорошее представление об этом спорном вопросе дает Шпитхофф в своей работе Lehre vom Kapitale, S. 32-41.
068 По поводу многочисленных отклоняющихся и противоречивых определений понятия дохода см.: Меуеr R. Das Wesen des Einkommens, 1887, особенно S. 1-27. Я сознательно не хочу затрагивать споры о понятии дохода, которым работа Майера, несмотря на все ее достоинства, отнюдь не положила, по моему мнению, конец. Во всех случаях, когда в дальнейшем мне придется употреблять выражение "доход", я буду понимать его не в майеровском толковании, а в смысле, примерно совпадающем с тем значением, которое придается ему в обычной повседневной речи. О том, что определение понятия дохода, данное в последней большой монографии Фишера The nature of capital and income, 1906, вызывает у меня еще большее возражение, я уже упоминал выше (с. 00 и сл.).
069 Поэтому известное изречение Смите: "Parsimony and not industry is the immediate cause of the increase of capital" ("Сбережения, а не промышленность являются непосредственным источником умножения капитала") - для того, чтобы оно было правильным, необходимо перевернуть. Непосредственным источником возникновения вещественных элементов капитала является производство, косвенным - предшествующее производству сбережение.
070 Лишь только в том случае, если технология изготовления соответствующих вещественных элементов капитала шагнет вперед, для целей текущего производства достаточно будет выделять меньшее количество производительных сил. Если, к примеру, наш Робинзон научится изготовлять орудия охоты за пятнадцать вместо прежних тридцати часов, то для поддержания его капитала в прежнем состоянии теперь будет достаточно над обновлением своих орудий охоты работать полчаса в день. Остающиеся 9 1/2 часа без ущерба для хозяйства могут быть направлены на обеспечение его более чем безбедного существования.
071 Предметы производственного назначения длительного срока службы, пользование услугами которых происходит на протяжении нескольких лет, своими полезными свойствами, иначе говоря, различными годовыми кольцами предоставляемых ими услуг могут принадлежать одновременно нескольким классам зрелости.
072 Если в текущем году произойдет такое улучшение техники производства, что выбытие капитала в объеме 6 млн. человеко-лет может быть возмещено затратами в 5 млн. человеко-лет, то изменятся приведенные в нашем примере цифры, а суть дела останется прежней. В этом случае поддержание величины капитала на прежнем уровне было бы возможно и в условиях, когда на текущее производство затрачивалось бы 5 млн. человеко-лет, а в целом на цели личного потребления направлялась бы продукция в 11 млн. человеко-лет (см. также сноску 1 на с. 000). Но образование нового капитала и здесь потребовало бы отказаться частично от текущего потребления, которое в полном объеме было бы возможно при сохранении капитала на неизменном уровне. Говоря другими словами, это предполагает не проедание, а сбережение части "дохода", которая могла бы быть проедена в случае сохранения размера основных фондов на прежнем уровне. Впрочем, при отсутствии технического прогресса в дальнейшем по прошествии нескольких лет, в течение которых капитал, произведенный с использованием старых технических методов, оказался бы полностью потребленным, могло бы вновь восстановиться прежнее численное соотношение, согласно которому состояние неизменности (сохранение величины капитала на прежнем уровне. - Ред.) наступает тогда, когда за определенный период проедается продукт такого же количества производительных сил, какое заново создается за этот же период.
073 У меня нет ни времени, ни желания останавливаться на тонкостях различия между этими двумя понятиями, хотя для этого имеется достаточно материала. Интересные рассуждения о соотношении национального продукта и национального дохода, с которыми я, однако, далеко не во всем согласен, можно найти у Р. Майера (Das Wesen des Einkommens, 1887, S. 5 ff., 84 ff.). См. также работу Лексиса "Uber gewisse Wert-gesamtaff'imd deren Beziehungen zum Geldwert" в Tubinger Zeilschrift, 44. Jahrg., 2. Heft, S. 221 ff., в которой "сумма потребления", "сумма продукции" и "сумма первичного дохода" рассматриваются как "в количественном отношении почти совпадающие величины".
074 Изменения в производственной политике существенно облегчаются, как мы знаем, возможностью многовариантного применения вещественных элементов капитала. См. также с. 000 и сл.
075 Не совсем верные представления об этой проблеме изложил Бостедо в своей статье "The function of saving" в Annals of the American Academy, Vol. XVII. 190, S. 95 ff. См. также мой ответ ему: ibidem, S. 454 ff.
076 6 млн. человеко-лет за счет предметов потребления, вышедших из первого класса зрелости, 1 млн. человеко-лет за счет его усиления элементами капитала предыдущих классов путем маневрирования ресурсами и 5 млн. человеко-лет за счет текущего живого труда.
077 Из его первоначальной величины в 30 млн. человеко-лет 7 млн. человеко-лет было истрачено на текущее производство предметов потребления. Возмещение составило всего 5 млн. человеко-лет. Таким образом, его объем сократился с 30 млн. до 28 млн. человеко-лет.
078 Эта точка зрения ярче всего выражена в произведениях теоретиков социалистического направления, например у Лассаля (Kapital und Arbeit, S. 69 ff.), Родбертуса (Das Kapital, S. 271). В несколько ослабленной форме этого учения придерживается и Вагнер (Grundlegung der politichen Okonomie, 2. Aufl., S. 600), который проводит различие между товарами, которым от природы присущи свойства капитала, и товарами, лишенными этих свойств. Первые по крайней мере "прямо" не являются объектом сбережения. Сказанное относится и к Кляйнвехтеру (см. Schonbergsches Handbuch, 1. Aufl., S. 178).
079 Lassalle. Kapital und Arbeit.
080 Во втором издании Schonbergsches Handbuch (S. 214) также Кляйнвехтер существенно сближается с нашей точкой зрения, считая ее верной по меньшей мере в отношении основной группы вещественных элеметов капитала - орудий производства. Он признает, что изготовление орудий производства "каждый раз требует отказа от определенной части непосредственного текущего потребления", поскольку материалы, используемые для изготовления орудий производства, могли быть употреблены для производства каких-либо предметов потребления. И ничто не мешает рассматривать этот отказ от потребления как сбережение. Иначе обстоит дело, по Кляйнвехтеру, с материалами, используемыми в производстве. Они, например шерсть, камни, известь, непригодны для непосредственного удовлетворения потребностей, не могут, следовательно, быть объектом сбережения. С экономической точки зрения их следует рассматривать как предметы труда, а не как результат сбережения. Но здесь Кляйнвехтер не совсем последователен. Говоря об орудиях производства, он совершенно правильно обращает внимание не на то, пригодны ли сами эти инструменты для непосредственного потребления, а на то, могли бы материалы, пошедшие на их изготовление, быть употреблены для непосредственного удовлетворения потребностей. И поскольку это действительно так, он готов считать это сбережением. Если бы он остался верен данному ходу мыслей и в отношении применяемых в производстве материалов, то он должен был бы увидеть, что те же самые производительные силы, которые были затрачены на добычу камней или изготовление извести при строительстве дома, можно было бы употребить и для непосредственного удовлетворения личных потребностей, к примеру, для охоты на дичь, ловли рыбы, и что поэтому здесь по точно таким же причинам и точно таким же способом, как и в случае с инструментами, в игру задействовано сбережение.
081 См. с. 000.
082 Bohm-Bawerk E. Geschichte und Kritik der Kapitalzinstheorien, 2. Aufl. Innsbruck, S. 2 ff.; 4. Aufl., S. 2.
083 Rodbertus. Das Kapital, S. 242 f.
084 Кляйнвехтер во 2-м издании Schonbergsches Handbuch, S. 215.
085 Яркую иллюстрацию к этим словам можно найти в упомянутых рассуждениях Родбертуса. Еще на с. 242 своего труда он довольствуется правильным выводом, сделанным из того факта, что при довольно низкой производительности труда нельзя ни сберегать, ни образовывать капитал. Несомненно, он верно говорит о том, что "помимо сбережения обязательно должен существовать еще один фактор - фактор образования капитала". Тем самым он отводит сбережению правильную роль одного из факторов образования капитала. Но уже на S. 243 констатация факта наличия определенного уровня производительности труда как необходимой предпосылки образования капитала, претерпевшая диалектическое преувеличение, превращается у него в утверждение, что только рост производительности труда, а вовсе не сбережение делает возможным образование капитала. Несмотря на то что уже в первом издании своей работы Кляйнвехтер изложил свои взгляды на эту проблему, он счел нужным и в своих последних высказываниях, посвященных данному вопросу (например, в Lehrbuch der Nationalokonomie, 1902, S. 136 ff.), еще раз продемонстрировать свою фактическую приверженность критикуемой здесь точке зрения, ограничившись лишь смягчением, совершенно недостаточным по моему мнению, некоторых формулировок в тексте. Столь же мало способен удовлетворить меня и диалектический прием, который применяет Жид для решения рассматриваемой здесь нами проблемы. Он исходит из того, что образование любого капитала предполагает превышение количества произведенных товаров над количеством потребленных. Этот - избыток, однако, может возникнуть двояким путем: либо в силу того, что "объем производства превышает потребности", либо по причине того, что связанное с определенными жертвами потребление "опускается ниже уровня потребностей". Лишь ко второму случаю применимо понятие "сбережение". К счастью, первый вариант (возникновение избытка. - Ред.) встречается гораздо чаще и исторически является единственным способом образования капитала (Principes d'Economie Politique, 9. Aufl., S. 134). Я думаю, что Жид здесь слишком буквально истолковал расхожее мнение. Действительно, мы часто говорим, что "производство превышает потребности", но никогда не употребляем эти слова в том строгом и буквальном смысле, какой они приобретают в предлагаемой Жидом альтернативе. Ситуация, при которой товары, имеющие хозяйственное значение, производятся в таком изобилии, что на самом деле превышают потребности хозяйствующего субъекта и что, полностью обеспечивая все виды личного потребления, образуют еще и излишки, практически полностью исключается. Товары, имеющиеся в таком изобилии, теряли бы значение объектов хозяйствования, а их производство было бы полностью прекращено. Но при более чем достаточном производстве товаров люди, стремящиеся отложить капитал, отнюдь не удовлетворяют свои потребности до их полного насыщения, и каждый отложенный грош идет в ущерб тому или иному, пусть даже второстепенному, виду потребления, в результате чего какая-то потребность, даже сама незначительная, остается неудовлетворенной. Образование капитала а целом - в полном противоречии с точкой зрения Жида - происходит фактически в соответствии со второй альтернативой, то есть путем "понижения потребления ниже уровня потребностей", с той только разницей, что эти остающиеся без немедленного удовлетворения потребности сильно отличаются друг от друга по степени их важности. В какой степени это дается мучительно, с трудом, то есть с определенной "жертвой" и ее величиной, вообще не имеет, как уже неоднократно говорилось, никакого значения для объективного факта сбережения. Гораздо чаще сбережение является результатом умелого расчета предполагаемой хозяйственной выгоды, чем склонности к самопожертвованию. Сказанное в одинаковой степени относится к обладателям как больших, так и небольших доходов.
086 Аналогичное опасение в связи с теорией сбережения выразил еще Лодсрдойль (Inquiry
087 Senior. Political Economy, 3. Aufl., p. 57 ff., различают три крупных agents ("агента"), или instruments of production ("орудия производства"): labour ("труд"), natural agents ("природные факторы"), abstinence ("воздержание").
088 Marx. Das Kapital, 1. Bd., 2. Aufl., S. 619, в сноске: "Вульгарному экономисту не приходит в голову простая мысль, что всякое человеческое действие можно рассматривать как "воздержание" от противоположного действия. Еда есть воздержание от поста, ходьба - воздержание от стояния на месте, труд - воздержание от праздности, праздность - воздержание от труда и т. д. Этим господам следовало бы подумать о словах Спинозы "Determinatio est negatio" (Определение есть отрицание)". Жид пишет: "Un acte purement negatif, им abstention ne sou-roll procuire quoi que ce soil... Sans doute ол peut dire oue si ces richesses avaient i ti consoles aufur el a mesure qu'elles ont pris naissance, elles n exf-sieraient fas a ceite hewe, el qu 'en consequence I'epargne les afaitnaStre we se-conde fois, Mais a ce compte, ilfaudrait dire qu'onproduil une^hose toutes les fois au'on s'abstient d'y touchet et la поп destruction devrait ftre classeeparmt les causes de la production ce qui serait une singuliere logique". ("Чисто негативный акт, воздержание само по себе не может создать чего бы то ни было... Без сомнения. можно сказать, что если бы производимые материальные блага потреблялись по мере их создания, то их не существовало бы в каждый данный момент времени и поэтому их сбережение означало бы как бы второе рождение их. Но в этом случае следовало признать что отказываюсь от потребления какой-либо вещи, мы всякий раз как бы производим ее заново и что воздержание от ее разрушения должно было бы рассматриваться в качестве фактора производства. Правда, это была бы весьма странная логика".)
Я не хочу a priori отрицать, что кому-то, возможно, удастся придумать отдельные искусственные примеры образования капитала (например социального капитала) без "сбережения". И все же я тем упорнее стану придерживаться положения, что в образовании подавляющей массы народнохозяйственного капитала "сбережение" участвует охарактеризованным мною выше образом.